Попытка Павла проповедовать слово Христа среди ученых греков в Ареопаге закончилась полной неудачей. «Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время» (Деян. 17:32). Философия стоиков была резко враждебной христианству.
Иерусалимский собор, заслушавший в 51 г. н. э. отчет Павла и Варнавы об обращении язычников, устами Апостолов Петра и Иакова, Брата Господня, одобрил деятельность этих великих миссионеров, освободил язычников-прозелитов от иудейского обряда обрезания, обязав их лишь в самом необходимом: «Воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавлены и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите» (Деян. 15:29). Таким образом, обрядовая формула приема в христианство для греческого мира была предельно упрощена. Иерусалимский собор как бы официально признал Павла Апостолом и разделил сферы влияния Павла и Петра: «Мне вверено благочестие для язычников, как Петру для обрезанных» (Гал. 2:7).
Отношение Павла к богатству и богатым людям было сугубо прагматическим и отличным от известного изречения Иисуса: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19:24). От богатых людей Павел требует, «чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго… чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры» (1 Тим. 6:17). Идея обобществления имущества представляется Павлу утопической помехой в развитии новой религии. Ее основатели не считали социальные проблемы актуальными ввиду ожидаемого Царствия Небесного.
Стремясь легализовать христианство в глазах римской администрации, Павел открыто поддерживает институт рабства: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти, со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу» (Еф. 6:5). Здесь Павел забывает, что человек сотворен по образу и подобию Божьему, и относится к рабству спокойно, как человек своего времени. Впоследствии Блаженный Августин и Иоанн Златоуст откорректируют учение Павла и объяснят рабство людей наказанием за их грехи.
Как у всех первопроходцев, путь Павла не был усыпан розами. В 58 г. н. э. после третьего миссионерского путешествия он возвратился в Иерусалим. В указанное время Иудеей правил римский прокуратор Феликс, синедрион возглавлял первосвященник Анания, христианскую общину — Иаков, Брат Господень. Тетрарх Ирод-Агриппа II властвовал в Кесарии Филипповой. Иудейский пророк Агав предупредил Павла о грозящей ему в Иерусалиме опасности, но Павел пренебрег этим. Тогда обстановка в Иудее была чрезвычайно напряженной из-за жестокого произвола и вымогательств римской администрации, ответного терроризма еврейских патриотов, то и дело возникающих и подавляемых восстаний. Волна национализма и религиозного фанатизма стремилась к своему апогею, так как на карту было поставлено само существование еврейского народа. Малейшее отклонение от ортодоксального иудаизма считалось преступлением в глазах патриотов-фанатиков.
Встречу Павла с Иаковом нельзя считать дружественной. Присутствовавшие при встрече пресвитеры «сказали ему: видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев, и все они — ревнители Закона; а о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтоб они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям» (Деян. 21:20, 21). Иаков потребовал от Павла семидневного покаянного очищения в Храме. Для Павла, призванного к служению самим Иисусом, это было унижением, однако, он совершает очищение, как бы этим самым сближаясь с еврейским народом и назореями. Несмотря на это, иудеи-фанатики обвиняют Павла в том, что он, якобы, ввел в Храм язычника Трофима Ефесянина. В городе начинается смута. В дело вмешивается римский тысяченачальник, и Павел оказывается перед судом синедриона, где его предварительно по приказу Анании «бьют по устам». Однако синедрион не являлся монолитной организацией из-за религиозного раскола на саддукеев и фарисеев. Этим воспользовался обвиняемый. Павел «возгласил в синедрионе: мужи братья! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мертвых меня судят» (Деян. 23:6). «Сделался большой крик», и книжники-фарисеи оправдали Павла.
Однако против Павла зреет новый заговор фанатиков, и, чтобы предотвратить убийство его, тысяченачальник отправляет Павла под охраной из Иерусалима в Кесарию к прокуратору Феликсу. Взяточник и вымогатель Феликс в ожидании того, что Павел заплатит ему, продержал римского гражданина Павла в тюрьме два года. В 60 г. н. э. прокуратором Иудеи стал Порций Фест, и суд возобновился. Процесс над Павлом проходил публично по римским законам. Обвинителем со стороны первосвященника Анания выступил ритор Тертулл: «Нашедши сего человека язвою общества, возбудителем мятежа между Иудеями, живущими во вселенной, и представителем назорейской ереси, который отважился даже осквернить Храм…» (Деян. 24:5, 6). Судья Фест и царственный эксперт по иудейской теологии Ирод-Агриппа II не пришли ни к какому решению. «И сказал Агриппа Фесту: можно было бы освободить этого человека, если бы он не потребовал суда у кесаря. Посему и решился правитель послать его к кесарю» (Деян. 26:32).
О римском периоде жизни Апостола Павла известно прискорбно мало. Ему позволено было жить отдельно, но с воином, стерегущим его. В Риме, как и везде, он проповедовал среди иудеев учение о Царстве Божием, при этом «одни убеждались словами его, а другие не верили». Здесь, как и везде, после слов Павла: «Да будет вам известно, что спасение послано язычникам: они и услышат» — возникал религиозный раскол среди евреев, которые уходили, «много споря между собою» (Деян. 28:29).
В Риме Павел оказался одиноким и брошенным всеми человеком. «При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им!» (2 Тим. 4:16). Закованный в кандалы, он некоторое время содержался в тюрьме. «Ты знаешь, что все Асийские оставили меня, в том числе и Фигелл, и Ермоген. Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел» (2 Тим. 1:15, 16).
Как окончил свои дни этот великий христианин? История не дает ответа. По церковной версии, Павел погиб в правление Нерона во время гонений на христиан. По другой версии он отправился с проповедью в Испанию, будучи приговорен судом кесаря к изгнанию. О намерении донести туда Слово Божие сам Павел дважды упоминает в послании к римлянам (15:24, 28).
После Христа Павел, несомненно, первая фигура в христианстве. Если Христос — создатель учения, то Павел — создатель церкви. Его успех история объясняет умом, смелостью и энергией. Но есть еще одно великое свойство, которое придавало его словам неотразимость и убедительность. Это свойство — любовь к человеку. Именно ее ставил Павел в качестве главной задачи своей миссии, она была целью и средством. Христиане никогда не должны забывать апостольский гимн любви:
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине;
Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Коринф. 13:1–8).
Пройдет время, и церковь станет мощной организацией, контролирующей государей и государства. Метод убеждения, которым так искусно пользовался основатель церкви, будет отвергнут как неэффективный и медленный. Христианские государи с благословения римских пап будут отправлять в заморские и незаморские страны воинства для обращения язычников в веру Христову. Любимым и единственным методом этих воинов-миссионеров будет меч и огонь. Так действовали испанские конкистадоры в Америке и немецкие крестоносцы в Польше и Литве. Зверства, творимые участниками религиозных войн, останутся вечным позором христианства.
4. Евреи после разрушения Храма
Иудейская война 66–73 гг. н. э. с ее сокрушительным для евреев результатом ввергла в длительный шок нацию, устойчивость которой зиждилась на незыблемости договора с Богом. Если Господь допустил разрушение Храма, служившего центром еврейского мира, то сможет ли в будущем пламенная вера Израиля совершать свой подвиг и надеяться при абсолютном отсутствии всякой надежды? Иерусалим превратился в груду камней, уцелевшие иудеи разбрелись по выжженной стране в поисках крова и пищи, общественное богослужение прекратилось. Результатом войны было поголовное истребление сикариев и зелотов, исчезновение священнической аристократии, жившей Храмом, истощение всех источников доходов и ужасающая нищета.
