Самый знаменитый из еврейских ученых того времени фарисей равви Гамалиил, отличающийся терпимостью и широким кругозором, выступил в синедрионе в защиту свободы евангельской проповеди: «Если это предприятие и это дело — от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его, берегитесь, чтобы вам не оказаться богопротивниками» (Деян. 5:39). Этот мудрый совет, естественно, не был услышан саддукеями.
Между тем в назорейской общине на первый план вывинулись эллинисты во главе с дьяконом Стефаном, «исполненным веры и силы», темпераментным проповеником, навлекшим на общину шквал гонений. Он был обвинен лжесвидетелями в произнесении «хульных слов на Моисея и на Бога», «на святое место сие (Храм) и на Закон», а также в том, что говорил будто «Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей» (Деян. 6:11–14).
Перед судом синедриона Стефан выступил не с защитительной, а с пламенной обличительной речью, вызвавшей всеобщую ярость и скрежет зубовный: «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы…» (Деян. 7:51, 52). Надо сказать, что и ветхозаветные пророки с пафосом обличали грехи евреев в целом, как этноса, так что Евангелист Лука здесь не отходит от установившихся пророческих традиций. Святой Стефан, первый мученик христианства, еврей-эллинист был выведен за город и побит камнями. При этом исполнители казни «положили свои одежды у ног юноши, именем Савла», что по иудейской традиции означало не самосуд толпы, что тоже было бы неудивительно после всего сказанного Стефаном, а исполнение приговора синедриона.
«В те дни произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме, и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии… А Савл терзал церковь, входя в домы, и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу» (Деян. 8:1, 3). Из этого и последующих текстов следует, что, несмотря на кровавый террор, Апостолы остались в Иерусалиме, продолжали свою деятельность, выступали публично в городе и во дворе Храма, не встречая никаких препятствий как со стороны властей, так и жителей Иерусалима. По своей воле они отправлялись и возвращались в Иерусалим, поддерживая связь с возникающими в Иудее и Самарии христианскими общинами.
Юноша Савл, агент синедриона, жестокий гонитель христиан, прозревший по пути в Дамаск и принявший христианство вместе с именем Павел, возвращается в Иерусалим и, не чувствуя вины, идет к Петру и Иакову. Апостолы без обиды за гонения покровительствуют ему и, узнавши о готовящемся со стороны эллинистов покушении на Павла, отправляют его в Кесарию, а затем в Тарс (Деян. 9:30).
Как следует понимать автора Деяний? Что это за гонения, когда руководители назореев не прятались и вели себя так, словно им ничто не угрожало? Ответ здесь может быть следующим. Эллинист Лука, когда говорит, что «все… рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии», имеет в виду не всех христиан, а только эллинистов, т. е. евреев-христиан диаспоры, «говорящих и живущих по-гречески». Иерусалимские евреи-христиане, ничем не отличающиеся от правоверных иудеев, кроме веры в свершившееся пришествие Христа, не являлись объектом преследований Савла. Очевидно, что фарисей Савл не видел существенной разницы между назореями, ессеями и другими иудейскими сектами. Вера в Мессию отнюдь не считалась преступлением, ибо была предсказана пророками. Зато эллинисты, оказавшиеся в Иерусалиме, естественно должны были выделяться из общей массы иудеев, во-первых, языком, во-вторых, всем своим поведением, шокирующими взглядами при обсуждении щекотливых тем и т. д. Эллинисты были как бы другим этносом, чужеродным элементом, опасным нацменшинством, пятой колонной иудаизма. Процесс отчуждения двух назорейских группировок — эллинистов и евреев стал необратимым, несмотря на продолжающиеся контакты их руководителей Павла, Варнавы, с одной стороны, и Петра, Иакова, с другой.
Эллинисты и были объектом жестоких преследований со стороны синедриона, пекущегося о чистоте веры и о том, чтобы чужаки-смутьяны своими воинственными и экстремистскими выступлениями не навлекли ответной реакции римлян, как это не раз бывало в прошлом. Описанный конфликт можно рассматривать не как чисто религиозный, а как межэтнический. Таким образом, церковная традиция в части преследований христиан в 35–36 гг. н. э. должна быть уточнена, иначе текст Деяний Апостолов становится двусмысленным.
Именно в эти годы новое учение начинает отрываться от своего иудаистского ствола. Рассеяние христиан-эллинистов началось, как мы видим, до апостольских миссий Павла, Варнавы и Филиппа. Страсти Святого Стефана подожгли христианский бикфордов шнур, пламя от которого через десять лет охватит многие города Средиземноморья. Если бы не эллинистический элемент в назорейской общине Иерусалима, то возможно, что христианство как мировая религия вообще бы не состоялось. Это была бы одна из многих иудаистских сект, влачащих жалкое существование в удаленном от Европы регионе, которая, скорее всего, просто исчезла бы с исторической сцены по закону внутреннего разложения или в катаклизме надвигающихся войн.
3.4. Еврейская диаспора
Христианская проповедь распространялась первоначально лишь в одном направлении — по пути миграции евреев. Еврейская диаспора охватывала многие провинции Римской Империи — Сирию, Малую Азию, Кипр, часть городов Греции, Македонии, Италии, Египта. Эти провинции омывались Средиземным морем, очищенным со времен Цезаря от пиратов, что способствовало торговым контактам. В столицах и крупных городах римских провинций — Антиохии, Эфесе, Афинах, Александрии, Риме существовали в то время центры иудаизма. В этих центрах сконцентрировалась первоначально вся творческая работа христианских проповедников.
В наше время известно, как существуют национальные общины, например, греков и армян в России, русских во Франции и Америке, украинцев в Канаде. Их связывают общий язык, вера, воспоминания о Родине, общие проблемы. Впрочем, первое, что утрачивают национальные меньшинства в диаспоре — это язык. Обычно третье поколение иммигрантов забывает родной язык и говорит на языке коренного народа. Так было и с евреями диаспоры, говорящими на греческом или латинском. Но еврейские общины уже в те времена отличались компактностью, необычайной спаянностью и внутренней изолированностью от окружающего мира. Они жили по предписаниям Торы внутри чужих городов под управлением своих синагог, издающих декреты и выполняющих функции городских властей. Еврейские гетто Александрии, Антиохии, Рима были созданы самими евреями с целью удобства организации уклада жизни в соответствии с требованиями религии. Религиозные вопросы здесь преобладали над политическими и составляли, по-существу, смысл жизни. Благочестивые евреи таких общин были полны добродушия, веселья и чувствовали себя вполне счастливыми, несмотря на жестокость и презрение окружающего мира.
В Александрии и Салониках влияние еврейских общин было значительно и в некоторых случаях определяло внутренний распорядок городской жизни, например, соблюдение субботы, постов и других обрядов иудейства. Многочисленная еврейская община Рима представляла силу, сопротивление которой Цицерон называл актом мужества. При дворе римских императоров обретались многие члены дома Иродов, выполняющие иудейские обряды с царской пышностью. Отношение римских цезарей к иудеям колебалось в различные периоды от преследований до покровительства. Александрийский еврей Александр Тиберий был прокуратором Иудеи, а затем наместником Египта.
Римские власти предпочитали не вмешиваться в самоуправление иудейских общин, довольствуясь сбором налогов и предоставляя им даже некоторые льготы. Так, например, статуи римских цезарей не украшали иудейские храмы. Иудеи имели право чеканить монету без изображения римских императоров и были освобождены от службы в римских легионах.
Завоевательные походы римлян привели к покорению огромных территорий. Рим триумфально демонстрировал побежденных, награждал легионеров рабами, переселял целые народы, что привело к известной этнической мешанине в пределах империи, и особенно в Италии. Поэтому существование иудейских общин, как и других национальных групп среди коренных наций, проходило в целом спокойно, за исключением отдельных специально провоцируемых вспышек насилия. Крупных богатств в те времена евреям тогда не принадлежало, поэтому зависть их не преследовала. Они перебирались из города в город нищенствующими группами наподобие цыганских таборов, и образ еврея, нищего еще во чреве матери, являлся литературным персонажем той эпохи.
