В духовных наставлениях преподобного старца Парфения Киевского читаем: «Нищелюбие и нестяжание великие сокровища уготовляют душе…» [18, с. 37] Самоотверженно служил ближним Василий Муравьев. Его любвеобильная душа не могла равнодушно пройти мимо чужого горя. Его безкорыстие удивляло и поражало Ольгу в первые годы супружеской жизни – множество людей находили в их доме и хлеб, и приют. С искренней радостью мог отдать Василий новую вещь со своего плеча незнакомому страннику… В каждом нищем был готов видеть он Самого Иисуса Христа, и Господь сторицей вознаграждал Василия за это – успешно шли торговые дела, находились необходимые на внутренний подвиг в миру силы, а в семье царили единомыслие и любовь о Господе.
Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18, 20). Супруги Муравьевы прежде всего были родными по духу. Их любовь, которую они пронесли через многие годы, была чистой и глубокой. Это было воистину освященное благодатию Божией единение душ. Среди близких знакомых четы Муравьевых были только единомысленные, благочестивые люди, предпочитавшие душеполезные занятия мирским развлечениям и забавам. Когда позволяли дела, молодые супруги совершали паломнические поездки ко святыням русской земли. Всегда и во всем выполняли они наставления батюшки Варнавы и были преданнейшими его духовными детьми. Так, рука об руку, шли Василий и Ольга узким путем среди суетного мира, шумною и бездумною толпою устремляющегося по широкому, пространному пути к вечной погибели.
Ревнуя о спасении
Дело в руках – молитва в устах, в уме, в сердце.
(Преподобный Варнава Гефсиманский)
Мир стоял на пороге XX столетия. Уже в ту пору витала над ним тайная скорбь последних времен – революционеры толкали Россию на путь явного богоотступничества. «Передовые мыслители» призывали общество к антихристовой «свободе». Слепые вели слепых. Многие возжелали «светлого будущего» на грешной земле, забывая об истинной цели человеческого существования, о Небесном Отечестве нашем. Это была жалкая попытка отыскать рай там, где его неотвратимо уже потеряли – среди больного, поврежденного грехом человечества. За всем этим стоял отец лжи – падший Денница, умело направлявший ослепленный, безумный мир к пропасти вечной погибели. Остались в забвении пророческие слова преподобного Серафима Саровского, без внимания – грозные предупреждения святителей Игнатия Брянчанинова и Феофана Затворника о грядущей апостасии, отступничестве от Бога и Православной Церкви. На всю страну звучали тогда пламенные проповеди великих пастырей – праведного Иоанна Кронштадтского и старца Гефсиманского скита иеромонаха Варнавы. Они предсказывали наступление гонений за веру и воцарение на целые десятилетия воинствующего безбожия.
Сказал безумец в сердце своем: нет Бога (Пс. 13, 1). «Ныне нравы христиан чрезвычайно расслабели и растлились так, что для многих нет ничего святого. К такому состоянию нравов привела нашу интеллигенцию, и отчасти простой народ разнузданная печать, особенно подпольная. Долго она домогалась полной свободы, и, наконец, достучалась. И прежде она была нередко беспутна, а теперь больше, – и как быстро распространяется и в каком множестве! Она вытесняет Слово Божие и овладевает умами и сердцами, подстрекая русский народ ко всякому беспутству» [45, с. 43], – писал в ту пору праведный отец наш Иоанн Кронштадтский.
Православная Русь была тем камнем преткновения, который мешал врагу спасения окончательно поработить себе весь мир. Он бросил против нее все силы ада, самые отборные свои полчища: «В редком заседании Святейшему Синоду не приходится обсуждать вопросы о ересях, старых и вновь возникающих, о распространении сектантства, о каких-то загадочных, часто невежественных проповедниках, привлекающих к себе тысячи православных» [47, с. 191].
Лишь немногие оставались верны Церкви, и среди них – Василий и Ольга Муравьевы, свято хранившие чистую детскую веру и заветы отцов. Послушные наставлениям батюшки Варнавы, смотрели они на мятущийся мир как бы со стороны, – не заглядываясь на его обманчивую красоту, не прилагая свои сердца ни к чему земному. Более всего они думали о том мире, в который всем нам придется переселиться, о мире Вечности. К ней и готовили себя с молодых лет супруги Муравьевы. По-прежнему, творили они дела любви и милосердия, всецело уповая на Господа и молитвенное предстательство Пресвятой Богородицы и святых угодников Божиих.
Древние христиане говорили: «Добрые браки основываются не на золоте и красоте, но на добродетели» [25, т. I, с. 201]. В те далекие времена, прежде всего, простота и скромность украшали христианский брак. Обращаясь к христианским супругам, известный первохристианский богослов и писатель Тертуллиан говорит: «Являйте собою красоту пророков и апостолов…
Привяжите Слово Божие к ушам вашим, а иго Христово к шее своей…» [25, т. I, с. 203]. Важнейшим качеством для мужа и жены, находившихся в благословенном браке, считалось тогда обоюдное попечение о спасении души.
У древних христиан жены весьма часто именовались «сестрами» своих мужей, и, в самом деле, некоторые супруги жили друг с другом как брат с сестрою, на некоторое время или навсегда отказывая себе в брачных удовольствиях. С первых веков христианства известно, как некоторые семейные пары, после того, как у них рождались дети, постепенно переходили к воздержанию от телесного общения. Но даже в те времена такое решение настолько выходило из обыкновенного порядка вещей, что почиталось немалым подвигом [25, т. I, с. 202]. Согласно апостольскому слову, такое воздержание могло иметь место только при обоюдном согласии супругов и во имя более высоких духовных целей – упражнениий в посте и молитве (1 Кор. 7, 1–7).
Сей высокий подвиг и приняли на себя Василий и Ольга Муравьевы. 30 января 1895 года в их семье родился сын Николай, а затем появилась на свет и дочь Ольга. Однако, последняя отошла ко Господу еще невинным младенцем, и после ее кончины, по обоюдному согласию и благословению отца Варнавы, Василий и Ольга стали жить, как брат и сестра. Молитвы духовного отца помогали им устоять в этой решимости.
Однажды с Василием Николаевичем произошел удивительный случай, о котором он поведал своей супруге спустя многие годы. Это было во время одной из его встреч со старцем Варнавой в Гефсиманском скиту. Преклонив колени, долго молились они вдвоем у аналоя перед образами в келлии великого старца. Затем отец Варнава встал, трижды благословил духовного сына, возложил ему на главу руки и вновь помолился. То, что произошло после этого благословения, трудно поддается описанию – в душе и на сердце Василия Николаевича разлилось какое-то необыкновенное спокойствие, которое не оставляло его уже на протяжении всей последующей жизни; вместе с тем, у него необычайно обострилось духовное зрение, окрепла и без того удивительная память…
Когда старец приезжал в Петербург и останавливался там на несколько дней, Василий старался чаще находиться при нем, а порою по его благословению даже прекращал свои торговые дела и занимался единственно служением старцу – сопровождая в поездках по Петербургу и исполняя различные поручения его. Вдохновляя своего духовного сына, отец Варнава, тем не менее, предупреждал его: «Много придется тебе и претерпеть за труды твои, но не унывай никогда. Это гонения ненавистника нашего спасения. Придет время и скорби сменятся духовной радостью».
Святой преподобный Варнава Гефсиманский – духовный отец Василия и Ольги Муравьевых.
Все фото из семейного архива любезно предоставлены правнуком преподобного Серафима Вырицкого Геннадием Александровичем Муравьевым.
Запись о венчании Василия Николаева Муравьева и Ольги Ивановой Нетрониной в метрической книге Казанского храма города Рыбинска.
Имена поручителей по жениху и невесте в метрической книге Казанского храма города Рыбинска.
Основанная преподобным Варнавой Гефсиманским Иверская женская обитель Нижегородской губернии, благотворителями которой были супруги Муравьевы.
Ольга Ивановна Муравьева (справа) с духовной сестрой. 1897 год. Справа – обратная сторона фотографии.
Василий Николаевич и Ольга Ивановна Муравьевы в кругу семьи. Начало XX века.
Семья Муравьевых в вагоне Поезда Берлин – Вена. Снимок около 1900 года.
Ольга Ивановна Муравьева с сыном Николаем Павловск, лето 1902 года.
Справа – обратная сторона фотографии.
Дом № 7 по Казачьему переулку Санкт – Петербурга (современный вид), где семья Муравьевых проживала с 1892 по 1895 год.
