Вскоре за выдающиеся способности иеромонаха Варнаву утверждают в звании народного духовника пещер Гефсиманского скита. Очень быстро он приобретает необыкновенную известность среди богомольцев. Люди явственно ощущали силу молитвы батюшки Варнавы. Ради Господа Бога любил он всех людей, особенно сострадал грешникам, и они всегда были предметом его особого попечения. Все больше и больше народа стало стекаться к отцу Варнаве за получением благословения, за советом и помощью, за утешением в скорбях.
Смиренный старец имел особый дар духовного утешения – от него все уходили в радости о Господе, преодолевая земные скорби и печали. С раннего утра и до позднего вечера, а порою и глубокой ночью двери его убогой келлии были открыты для всех. Иногда он принимал по несколько сот человек в день, отказывая себе в пище и отдыхе [13, с. 78]. Всех приходящих старец ласково называл «сынками» и «дочками», и к каждому обращался на «ты». Среди «сынков» батюшки Варнавы были многие митрополиты и епископы, настоятели обителей, обер-прокурор Святейшего Синода Владимир Карлович Саблер и сам Государь Император Николай II Александрович [17, с. 96].
Господь от щедрот Своих преизобильно наградил старца разнообразными дарованиями – молитвы, прозорливости, исцелений… Сколько даров у него было! Самым же главным был величайший из духовных даров, венчающий все прочие – дар «всепрощающей вечной любви, скорбящей за врагов, хотящей всем спастися» (Акафист Святому Духу).
Среди многочисленных трудов и подвигов иеромонаха Варнавы первое место по своему величию и явленных в нем силе веры и любви старца, безусловно, занимает достославное дело основания, строительства и всестороннего окормления им Иверского женского монастыря на реке Выксе в Нижегородской губернии.
С благословения митрополита Московского и Коломенского Филарета и Святейшего Синода, заручившись поддержкой ряда благотворителей, начал созидать он, с Божией помощью, будущую обитель в глухом заокском лесу, в 1864 году. Каких трудов и скорбей это стоило подвижнику, знает Один Господь. Камень для строительства приходилось доставлять за десятки верст по бездорожью…
Всего за два года были построены благоустроенные общежития, деревянный храм и часовня, а к 1874 году – главный трехпрестольный каменный храм, освященный в честь Иверской иконы Божией Матери. В 1876 году было закончено строительство грандиозной каменной колокольни высотой 68 метров с главным колоколом весом 1076 пудов. В дальнейшем были возведены второй соборный каменный храм в честь Успения Пресвятой Богородицы, величественный собор во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы, больница и богадельня с домовыми храмами, многочисленные хозяйственные постройки и около 20-ти новых каменных корпусов для насельниц обители. К 1887 году их уже было более пятисот.
Это был особый, светлый мир, насельницы которого не имели другой цели, кроме достижения грядущих благ вечной жизни. Ранним утром многоголосый хор воспевал: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение! (Лк. 2, 14) Здесь никто не превозносился друг перед другом, каждое дело исполнялось с молитвой и богомыслием, а иеромонах Варнава был для всех отцом и учителем. Любвеобильный и сострадательный батюшка посвятил более сорока лет строительству и духовному окормлению монастыря. За эти годы он стал одним из крупнейших женских монастырей России, воистину светочем Православия – здесь подвизалось несколько сотен инокинь и послушниц, его посещали многочисленные паломники и богомольцы.
Все эти годы отец Варнава имел постоянное попечение о благочестии насельниц монастыря и его благосостоянии. В течение десятков лет ему приходилось делить свое послушание между Гефсиманским скитом Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Иверской обителью в Нижегородской губернии, Москвой и Петербургом, куда выезжал он к благотворителям и в Святейший Синод по делам устроения обители. Современникам великого старца оставалось только удивляться той непостижимой духовной силе, бодрости и неутомимости, которыми обладал отец Варнава.
Вот такого несравненного наставника даровал Всемилостивый Господь Василию Муравьеву. Около 20-ти лет продолжалось их духовное общение во славу Божию.
Рука об руку
Итак будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах. Более же всего имейте усердную любовь друг к другу…
(1 Пет. 4, 7 8)
Это был дивный духовный завет между старцем и учеником его, на скрижалях двух сердец написанный. Василий Николаевич был близким по духу сыном и преданнейшим послушником отца Варнавы до самой блаженной кончины старца и после нее, а великий подвижник одновременно был для своего ученика и отцом, и нежно любящей матерью. В их жизни и, особенно, в их личных, нравственных качествах было очень много общего. Главным из них было истинное желание послужить Богу и ближним всеми силами души. Их духовная близость была необычайно сильна, хотя порою они подолгу не видели друг друга.
Когда позволяли дела, Василий Николаевич спешил в Гефсиманский скит, если там в это время находился его наставник; а отец Варнава, посещая Санкт-Петербург, всегда бывал в доме у молодого коммерсанта. Их любовь о Господе необыкновенно укрепляла его, он постоянно ощущал молитвенную поддержку великого старца.
Жажда монашеской жизни, по-прежнему, владела Василием и в одной из бесед он с печалью поведал отцу Варнаве о благословении старца-схимника. На это духоносный отец ответил: «Чадо! Не его это была воля, но Божия! Да свершится она над тобою! Сейчас ты нужнее здесь – посмотри, сколько обездоленных и сиротствующих нуждаются в твоей помощи, сколько еще в России недостроенных обителей, храмов и богаделен… Храни ум, твори дела милосердия и угодишь Богу. Придет еще время, когда понадобится твоя чистая молитва за Россию и за весь мир…» Таково было благословение его духовного отца.
Всей последующей жизнью Василий Николаевич исполнил завет старца-схимника, полученный в детстве. По благословению отца Варнавы, он постоянно совершенствовал себя в чтении молитвы Иисусовой, всегда старался блюсти чистоту ума и противостоять малейшим греховным помыслам. Удаляясь от излишних знакомств и мирских развлечений, все свободное время он старался посвящать молитве, чтению Слова Божия и богомудрых творений святых отцов Церкви.
«Тот же Бог, Который спасает в пустыне, спасает и в городе. Тот же грех, который губит в городе, губит и в пустыне… помни Бога, держись близ Его, удаляйся от греха, от всех поводов ко греху и Бог будет с тобою» [5, с. 333], – назидает святитель Игнатий Брянчанинов, до тонкостей познавший козни врага нашего спасения. Василий Муравьев, с Божией помощью, всемерно старался хранить себя от греха, а его духоносный наставник всегда помогал ему советами и святыми молитвами, оберегая молодого подвижника от мирских соблазнов и готовя его ко вступлению в будущем на иноческий путь.
Пока же Василию необходимо было выбрать себе спутницу жизни. Ею стала Ольга Ивановна Нетронина, которую он знал еще с отроческих лет. Она родилась 19 июля 1872 года в благочестивой крестьянской семье Ивана Григорьевича и законной жены его Анны Тихоновны Нетрониных в деревне Харино Арефинской волости, Рыбинского уезда, Ярославской губернии [322]. 25 июля 1872 года при Крещении она была наречена Ольгой в честь святой равноапостольной княгини Российской Ольги [323].
Отец девочки со временем занялся купеческим промыслом и стал видным предпринимателем. В 1886 году ему принадлежал пятиквартирный дом на Большой Казанской улице города Рыбинска [324]. Старший брат Ольги, Григорий Иванович, родившийся 16 марта 1868 года [325], также преуспевал в делах и даже получил звание личного почетного гражданина города Рыбинска. К 1892 году он стал владельцем 25-квартирного дома на улице Крестовой [326].
О детских и отроческих годах Ольги известно немного. По воспоминаниям близких, она очень любила посещать храм и в тайниках сердца своего носила стремление посвятить себя Богу. Всевидящий Господь даровал ей единомысленного супруга. По благословению отца Варнавы, Василий и Ольга стали мужем и женою. 27 августа 1889 года они обвенчались в храме в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы города Рыбинска [315].
С первых же шагов совместной жизни в молодой семье Муравьевых всему духовному отдавалось безусловное предпочтение. Супруги вместе посещали богослужения, выполняли молитвенное правило, а по вечерам читали вслух Евангелие и Псалтирь. «Чтение Псалтири укрощает страсти, а чтение Евангелия попаляет терние грехов наших: ибо Слово Божие огнь поядаяй есть… Сия книга есть мати всех книг, также она есть молитва над молитвами, и есть управитель в Царствие Небесное, и в разум истинный на земле человеков приводит, и сподобляет зрети Бога сердцем еще во плоти…» – пишет преподобный старец Парфений Киевский [18, с. 45].
