Сквозь огромное окно, выходящее в сад, видно, как солнце подкрадывается к горизонту, даря романтическую дымку. Я не мог мечтать о лучшем фоне для нашего первого раза.
Нам приходится расстаться, чтобы стянуть с себя одежду. Помогаю ей снять платье через голову. Пока в спешке срываю с себя все ненужные тряпки, она плавно покачивая бедрами, спускает трусики вниз, и они падают к ее ногам.
Как и я.
Обхватываю губами ее набухший сосок, постанывая от ощущения ее затвердевшей плоти на моем языке. Ее голова откидывается назад, она выгибает спину, прижимаясь ближе ко мне. Посасываю ее грудь сильнее, обнимая за талию.
Приподнимаю и осторожно кладу ее на кровать, скользя между ее раздвинутых бедер. Прижимаясь к ней всем телом, провожу дорожку из поцелуев от ее губ вниз по подбородку, между грудей, целуя живот, пока мой рот не оказывается около ее входа. Не трачу время на то, чтобы дразнить ее. Мы и так достаточно ждали. Я растворяюсь в ней, чувствуя, как она почти сразу пульсирует на моем языке, когда оргазм прокатывается по ней.
Отстраняюсь и тянусь к тумбочке за презервативом. Она зачарованно смотрит, как я открываю зубами пакетик из фольги и раскатываю презерватив по своей длине. Снова накрываю ее собой, наклоняясь к ее зацелованным губам, одновременно поднимая ее колено вверх, вторгаясь в нее в первый раз, двигаясь медленно вперед и отступая назад.
Ева — это мой рай. Нет никакой возможности продержаться долго в ее окутывающем меня жаре.
Она поднимает вторую ногу и обхватывает меня за бедра. Это движение позволяет мне войти еще глубже. Продолжаю раскачиваться, ставя локти по обе стороны от ее головы, тщетно ища ее взгляд.
— Ева, — стону, когда чувствую зарождающуюся пульсацию в члене, начиная разливаться внутри нее.
22
ЕВА
Рома не в первый раз видит меня обнаженной, но огонь в его глазах сейчас горит гораздо сильнее. Вторжение его тела в мое — восхитительный опыт, не похожий ни на что другое в прошлом.
Он кидает использованный презерватив на пол и вытирает остатки спермы краем простыни.
— Не хочу уходить в ванную, даже на минуту, — говорит, когда ловит мой удивленный взгляд. Мальчишка!
Снова подползает ко мне и без предупреждения толкается в меня двумя пальцами. Я кричу от удовольствия, когда они попадают в какую-то точку внутри меня, о существовании которой я даже не подозревала. Мои бедра начинают непроизвольно изгибаться под его рукой.
Его прерывистое дыхание касается моей щеки, и я притягиваю его голову в изгиб своей шеи, смущаясь под его пристальным наблюдением за реакциями моего тела. Когда он доводит меня до пика, впиваюсь пальцами в его волосы, наверное, делая больно. Но мне все равно сейчас.
Этот оргазм другой, более яркий. Он самый сильный за всю мою жизнь.
Раньше во время секса я никогда не кричала. Но я всегда немного стонала. Намеренно. Мне просто было неловко делать это в полной тишине. И вроде как хотелось поощрить партнера, и показаться ему достаточно раскованной. Но с Ромой мне не нужно притворяться, мне не нужно делать что-то намеренно.
Эти стоны страсти сами вырываются из моего горла. Я не могу это контролировать. Реакции моего тела на него настолько яркие, что я начинаю задыхаться. Этот чувственный опыт забирает все мои силы, и я не замечаю, как уплываю в сон.
Очнувшись от дремоты в его объятиях, умираю внутри. Умираю от блаженства и от того, что должна уйти.
— Рома.
Он мычит и зарывается мне в волосы.
— Рома! Мне нужно домой. Уже поздно.
— Останься.
— Не могу. У меня утром дела.
— Останься. Утром я отвезу тебя туда, куда скажешь.
— Я должна идти, — начинаю высвобождаться из его рук.
— Хорошо, — он побежденно вздыхает. — Но сначала душ.
— Душ?
— Конечно! Мы изрядно попотели, — он наклоняет голову, лукаво улыбаясь.
— Ладно. Я схожу в душ.
— Мы! Мы сходим, — он встает и протягивает мне руку. — Пойдем!
В спешке пробегаю по коридору до ванной. Мы по-прежнему здесь одни, но мне неловко разгуливать «в костюме Евы» по чужому дому. Смеюсь своей шутке, а Рома прижимает меня к двери ванной и проводит пальцем под моей нижней губой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Люблю, когда ты смеешься.
— Кхм. Давай уберемся поскорее из коридора, — опускаю глаза.
Теперь он смеется и тянет меня за руку в ванную.
Он настаивает на том, чтобы самому намылить меня, и я позволяю его рукам блуждать свободно по моему телу. Мне кажется, с каждым движением его рук он все больше смывает с меня все страхи и скованность. Горячая вода, бьющая сверху мне в шею и спину и его руки на мне расслабляют и гипнотизируют меня так, что мои колени подгибаются. Если бы он не обнял меня за талию, прижимая к своей груди, я бы сползла вниз.
Рома тщательно вытирает меня полотенцем, уделяя особое внимание моей груди и бедрам, а затем грубо трет этим же полотенцем свою кожу. Натягивает спортивные штаны прямо на голое тело и помогает мне надеть платье.
— Пойдем. Я отвезу тебя, — он чмокает меня в висок. — Я позвоню тебе завтра, — он достает из кармана джинсов ключи и телефон. — Стой! — кричит, когда я начинаю спускаться по лестнице на первый этаж. — У меня нет твоего номера!
Я застываю, а он протягивает мне свой телефон и смотрит в ожидании. Не уверена, что это хорошая идея. В его глазах застывает вопрос и он хмурится, видя, что я медлю. Закусив губу, набираю свой номер, зависая над зеленым значком. Когда я наконец нажимаю его, снизу из гостиной, там где я бросила свою сумку, раздается мелодия Sade «The Moon and the Sky».
И на его прекрасном лице снова расцветает улыбка.
23
РОМАН
Веду машину одной рукой, а другой ласкаю ее руку, лежащую у меня на коленях. Хочу растворить напряжение, возникшее в ней, когда я сказал, что мы поедем сегодня в отель «Усадьба» на Серебристых озерах. Если она думает, что это только о сексе, я покажу ей, что это не так.
Моя Ева проницательна. Она не далека от истины. Я не раз возил сюда своих подружек. Только для секса.
Мой отец совладелец этого загородного гостиничного комплекса, и у нашей семьи здесь есть пара номеров в личное пользование. Отчасти поэтому у меня нет такой острой необходимости съезжать от родителей.
Но я не хочу вести Еву в тот номер, где я был с другими женщинами. А в родительский — мне как-то неловко. Поэтому я заранее договорился с администратором о броне другого номера. На последнем этаже. Подальше ото всех.
Я надеюсь, до него мы еще доберемся, но этот день я планирую провести с Евой на озере.
Когда мы заходим в фойе отеля, чтобы пройти дальше на территорию в сад и к озеру, администратор приветствует нас фальшивой улыбкой. Эта женщина мне никогда не нравилась.
— Добрый день, Роман! Ваш личный номер готов. Шампанское и фрукты уже там. Как обычно! — она подчеркивает последнюю фразу.
Вот же стерва. Крепче сжимаю руку Евы, когда она пытается разорвать нашу близость.
— Я предупредил по телефону, нам нужен другой номер. И нет, — добавляю сухо, когда она снова открывает рот. — Шампанское переносить туда не нужно. Мы закажем напитки за обедом в саду.
Веду Еву за собой по коридору, где нам навстречу идет и призывно улыбается мне горничная. Полностью игнорируя Еву, она здоровается со мной по-свойски.
Они сговорились все что ли? Ева опять дергается в моей руке. Может я был неправ, привезя ее сюда? С другой стороны, я рад. Ведь, кажется, Ева меня ревнует. Это дает мне надежду.
— Я проходил здесь практику, — резко торможу и прижимаю ее к стене.
— Что?
— Ты такая красивая! — в ее взгляде мелькает смущение и что-то еще... уязвимость. Я никогда не сделаю ей больно. Как мне рассказать... — В прошлом году я закончил универ по специальности гостинично-ресторанный бизнес и проходил здесь практику. К тому же мой отец совладелец этого комплекса. Поэтому персонал хорошо меня знает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты не обязан объяснять, — она отводит взгляд.
— Но я хочу, чтобы ты знала.
