с возможностью самостоятельного существования и ответственного поведения. Например, если дать независимость Польше, то панам будет мало территорий бывшего русского Царства Польского и австрийского королевства Галиции и Лодо-мерии. Их загребущие руки потянутся на восток - к Гродненской и Волынской губерниям России, на север - к Восточной Пруссии и Данцигу, на запад - к германской Силезии. А если ничего не переменится, то через тридцать лет западная граница Польши пройдет по Одеру и Нейсе. При этом к своим гражданам немецкой, белорусской и украинской национальности польские власти будут относиться с таким оскорбительным пренебрежением, что это очень быстро вызовет в искусственно организованной стране дикое межнациональное напряжение. Кроме того, имея ко всем своим соседям территориальные претензии, союзников Варшава будет искать во Франции, Великобритании и Североамериканских Соединенных Штатах. Если предоставить независимость хохлам, то будет то же самое, только претендовать власти в Киеве будут на Львов, Одессу, Крым, Донбасс, Кубань и даже Белгород, а основным пострадавшим от их гонора окажется русский народ. На встрече с товарищем Лениным мы договорились, что в пределах границ бывшей Российской империи Советская Россия будет единым и неделимым государством, провозгласившим диктатуру всех трудящихся слоев населения, а не одного только пролетариата. Исключение можно сделать только для польских территорий, которые по итогам войны отойдут в зону влияния Германской империи. Наши немецкие партнеры по нынешним переговорам могут делать с этими землями что хотят, включать в территорию Рейха, или превращать их в подобие колонии, именуемой Генерал-губернаторством. Только им не стоит провозглашать независимость этой территории, потому что тогда они сами создадут себе проблемы...
- Но ЦК нашей партии никогда не утвердит такую ересь! - заорал забывшийся Адольф Иоффе.
- Члены вашего ЦК тоже смертны, и, более того, смертны внезапно, - снова разозлившись, ответил я. - Впрочем, большую часть вашей камарильи мне даже не придется убивать. Будет достаточно, если остаток своей жизни вы проведете на доисторическом тропическом острове посреди океана, голые и босые, с минимальным набором инструментов. Как я уже говорил, люди, провозгласившие необходимость неограниченного насилия, не должны обижаться и возмущаться, если такое же насилие применят в отношении их самих. И это еще гуманно. Лет через двадцать в Советской России таких, как вы, по тем же основаниям будут выводить в расход тысячами. Пятнадцать минут на рассмотрение дела «тройкой», а потом - пошел мордой к стенке. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
- А я аплодирую господину Серегину, - с заметным акцентом сказал человек кавказской внешности. - Едва увидев палача моего народа, он тут же не задумываясь отправил того на виселицу, несмотря на то, что называет себя защитником русского, а не армянского народа.
«Ваган Сукиасович Тер-Григорян, он же Ваан Терьян, - доложила энергооболочка, - армянский общественный деятель и поэт, можно сказать, крупнейшее явление в местной армянской литературе. Член партии большевиков, в состав советской делегации включен на правах консультанта по кавказскому вопросу. К сожалению, этот человек болен туберкулезом, и жить ему осталось не более двух лет».
- Товарищ Ваан Терьян, - ответил я, - уничтожения людоедов вроде этого Талаат-паши требует именно человеческая часть моей личности, и именно в силу этих качеств Всемогущий Господь сделал меня своим Специальным Исполнительным Агентом. А до должности Бича Божьего, Адепта Порядка и чина младшего архангела я дослужился уже потом, потому что защищал слабых и сирых, беспощадно истребляя злых. Впрочем, об этом говорить сейчас не место и не время. Трагедия армянского народа еще не окончена. Если такие как господин Троцкий и господин Иоффе преуспеют в своем начинании разрушить все и вся, то тогда Кавказский фронт рухнет, и озверевшие турки ворвутся уже в русскую Армению. И снова будут горе, слезы и смерти тех, кому еще жить и жить.
Что характерно, несмотря на немецкий перевод энергооболочки, турецкая делегация после этих слов скромно промолчала, не стала отрицать и оправдываться. А это само по себе признание вины. Зато Ваан Терьян удивленно спросил:
- Но как же турки смогут ворваться в Армению, если мы, то есть вы, заключите с ними мирный договор?
- Вы наивны, как и всякий настоящий поэт, - ответил я. - Если Кавказская армия прекратит свое существование, то и мирный договор с турками окажется бесполезен, потому что они его нарушат, как только посчитают это выгодным. Такие это люди. Удержать от подобного поведения их может только страх возмездия, и то не всегда. Бывают случаи, когда алчность и жажда кровопролития затмевают в них все разумное. Вылезет перед разгоряченной толпой какой-нибудь сумасшедший мулла или интеллигент-атеист (что, собственно, без разницы) и заорет: «Все зло от армян, греков, болгар, режь их!».
- А что вы, господин Серегин, скажете за еврейские погромы в Российской империи, Союз Михаила Архангела и все такое? - вякнул Троцкий, придя в себя после внушения Кобры.
- Мерзость это, Лейба Давидович, - ответил я, - и вызвана она конкуренцией еврейской и национальной буржуазии, подстрекавшей эти погромы, которые удивительным образом не затрагивали самую богатую часть вашего народа - купцов-миллионщиков, зерноторговцев, скотопромышленников и сахарозаводчиков. При этом ни вашему папеньке, ни папеньке господина Иоффе никакие погромы не помешали поделаться богатейшими людьми Российской империи. Впрочем, происходили эти погромы в основном на национальных окраинах, а власти худо-бедно пытались их пресечь. Но если бы у вас получилось предоставить этим территориям самостоятельность, как вы сегодня намеревались сделать в отношении Украины, то это явление вспыхнуло бы там с новой силой, и его жертвы исчислялись бы не десятками, а сотнями тысяч ваших соплеменников. Однако и это ничто по сравнению с двадцати миллионами жертв Гражданской войны, красного и белого террора, голода и всеобщей разрухи, которые я тут сейчас пытаюсь предотвратить. Но худшее для всего человечества заключается в том, что ваша бурная деятельность в Советской России совершенно затмила остальному миру социальные причины Октябрьской революции и создала впечатление, что в катастрофе, постигшей величайшую страну мира, виновно исключительно мировое еврейство, в бурном экстазе слившееся с мировым большевизмом. Господин Иоффе даже не подозревает, как омерзительно звучит его имя для уха всякого нормального человека будущих времен. Бегает сейчас по Западному фронту империалистической войны контуженный и травленный газами урожденный австриец ефрейтор Адольф Гитлер, по гражданской профессии непризнанный художник. Сейчас он никто и ничто, но через пятнадцать лет этот человек придет к власти в потерпевшей поражение и униженной Германии, провозгласив себя фюрером немецкого народа. Возглавляемая им национал-социалистическая партия объявит своей целью полное уничтожение всех евреев сначала в Германии, а
