будто индюк, заявил генерал Гофман.
- В таком случае, мой дорогой Макс, готовьтесь к земле, - усмехнулся я. - Дубина у меня в руках тяжелая, полномочия неограниченные, и никого мне не будет жалко, кроме несчастных народов, страдающих под властью откровенных придурков. Бить я в таком случае буду прямо по головам власть имущих, стараясь не задевать простолюдинов. Мировая Революция в Европе возможна только в том случае, если кто-то разнесет там все вдребезги, а потом поставит на развалины свой подкованный сапог красной кожи, объясняя местному населению, как жить и во что верить. Если вы будете вести себя безответственно, то я, так уж и быть, возьму на себя этот труд. Только в таком случае не обижайтесь, ибо пощады не будет никому из виновных. Не хотите по-хорошему, будет вам по-пло-хому.
Видимо, по ходу объяснения «политики партии» из меня опять в полный рост вылез архангел, потому члены делегаций уставились на меня с откровенным страхом.
- Герр Гофман, - сухо произнес статс-секретарь Кюльман, - вместо того, чтобы делать безответственные заявления, вы бы лучше приготовились отправиться вместе с человеком господина Серегина проинспектировать его наличные войска. Очень глупо задирать силу, пределов могущества которой мы себе пока не представляем. К тому же, насколько я понимаю, действовать эти войска будут не на фронте, как обычные армии, а прямо в нашем глубоком тылу. Штаб Восточного фронта был захвачен ими в течение четверти часа, и то же самое может случиться с королевским дворцом Сан-Суси в Потсдаме или любым другим местом.
- Вы все правильно понимаете, герр Кюльман, - сказал я, - а потому пора прекращать пустые разговоры и заняться делом. Военные пусть обнюхивают дубину, которой их будут гвоздить в случае неправильного поведения, а вы, как статс-секретарь Германской империи, должны составить два документа для вашего любимого кайзера. Во-первых, краткую телеграмму, которую можно будет отправить обычным путем, во-вторых, подробный отчет, который я сегодня ночью положу прямо на письменный стол Вильгельма Фридриховича. Но перед тем, как вы займетесь составлением последнего документа, мы с вами возьмем с собой графа Чернина и сходим в Петроград к господину Ульянову-Ленину, чтобы вы могли припасть к первоисточнику и напрямую утрясти черновик мирного договора с вождем советского государства. Безопасность и неприкосновенность вам обоим при этом я гарантирую.
- И что, это так просто? - усомнился граф Чернин. - Раз - и у господина Ульянова-Ленина?
- Да, это так просто, - сказал я. - Раз - и там. Дальнейшее будет зависеть уже от вас.
- Э-э, господин Серегин, - из рядов болгарской делегации на вполне понятном русском языке сказал господин в штатском, смахивающий на отставного военного, - вы назвали себя, в числе прочего, защитником болгарского народа, но о Болгарии сегодня вами не было сказано ни слова.
«Христо Георгиев Попов, - прокомментировала энергооболочка, - экс-министр болгарского правительства и подполковник болгарской армии в отставке. Не у дел с шестнадцатого года. Ветеран русско-турецкой войны 1877-78 годов, в числе первых выпускников окончил военное училище в Софии, а затем и Николаевскую военную академию в Санкт-Петербурге. Участник сербо-болгарской войны 1885 года и подавления бунта пророссийски настроенных офицеров, свергнувших князя Александра Баттенберга. На эти переговоры направлен по принципу “возьми, о Боже, что нам негоже”, ибо непосредственно с русскими войсками болгарская армия нигде не соприкасается».
- Господин Попов, - назидательным тоном произнес я, - болгарский народ и правящая сейчас им камарилья царя Фердинанда - это совсем не одно и то же. Развязывание двух братоубийственных сербо-болгарских войн - это тягчайшее преступление, которое я, как Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего и защитник русских, сербов и болгар, не могу оставить без самого сурового наказания. И не надейтесь на союз с Германией. Кайзер Вильгельм - человек здравомыслящий, поэтому после небольшого вразумления он сделает так, как я хочу, а вашему царю пришло время молиться и каяться, ибо конец его близок. Впрочем, я совсем не против того, чтобы Болгария сохранила за собой обе Добруджи, Южную и Северную, а также Македонию, но только там, где жители считают себя болгарами, а не сербами. Поэтому если Фердинанд передаст престол своему сыну Борису, к которому у меня нет никаких претензий, а сам сбежит в Кобург, то я не буду за ним гоняться. Пусть живет. Устроит вас такой ответ?
- Такой ответ меня вполне устраивает, тем более что вы не намереваетесь менять династию, -ответил глава болгарской делегации, опустив глаза. - Цари приходят и уходят, а Болгария остается. Если царь Фердинанд не захочет добровольно покидать трон, то наше Национальное собрание может само его абдиктировать и выслать в Кобург, провозгласив новым царем Бориса Третьего.
- А как вы намерены поступить с Османской империей, господин Серегин? - по-немецки спросил толстый мужчина в форме турецкого генерала. - Ваш приговор, вынесенный главе нашей делегации, и его мгновенное исполнение наводят меня на мысль, что с нами вы намерены воевать на полное истребление.
«Генерал Ахмед Иззет-паша, - прокомментировала энергооболочка, - экс-начальник генштаба, в четырнадцатом году бывший противником вступления Турции в Мировую войну, экс-командующий второй армией и возможный будущий великий визирь Оттоманской Порты. Не замешан ни в каких зверствах и мерзостях. К людям, подобным покойному Мехмед Талаат-паше, относится со здоровой брезгливостью».
- К вашей Османской империи, - сказал я, - у меня не предложение о мире, а ультиматум. Сначала умрут непосредственные виновники геноцида армян Энвер-паша и Джемаль-паша, а потом я поставлю вас перед выбором. Или вы заключаете мирный договор с Советской Россией на моих условиях, после чего направляете войска с Кавказа на Месопотамский и Палестинский фронты, или я своими силами провожу Константинопольскую десантную операцию и затем провозглашаю зону Черноморских Проливов своим личным эксклавом. И точно так же я поступлю в том случае, если вы вздумаете капитулировать перед Антантой. Доступ британского и французского флота в Черное море должен быть исключен. Но в Стамбул сейчас всего этого сообщать пока не надо. Время для этого еще не наступило. Сначала вы вместе с остальными военными специалистами совершите вояж по моим владениям, поймете, что я не блефую, и только потом сможете принимать решение, что сообщать и кому.
- Хорошо, господин Серегин, - ответил Ахмед Иззет-паша, - я принимаю ваш план.
Последним, кого мне пришлось уговаривать как девицу на выданье, был товарищ Ваан Терьян. Ну никак человек не хотел отправляться в Тридесятое царство для медицинского обследования и лечения от чахотки. Пришлось пригрозить, что после
