Чуть вздрогнув, Мира замерла в нерешительности. Повернувшись к Гунтару, Скопа достал из кармана перстень и протянул его старику:
– Сохрани это. Если со мной что-нибудь случится, поезжайте в столицу. Найдёшь там верховного советника и покажешь перстень ему. Он сделает всё, как надо. Чтобы не возникло проблем с аудиенцией, покажешь вот эту пластину любому стражнику у ворот дворца. Тебя проводят. Они знают, что за промедление в подобном случае их ждёт виселица. Это всё.
Взяв Миру за руку, он посмотрел ей в глаза и, улыбнувшись, шепнул:
– Пойдём. Теперь всё время этого мира наше.
С неожиданной для неё покорностью девушка шагнула к нему, и они, обнявшись, вышли на улицу.
Вздохнув, Гунтар подсел к очагу и, проверив мясо, поворошил угли. Периодически поворачивая вертел, старик замирал и не отводил взгляда от огня. Отблески пламени отражались в его глазах, а перед внутренним взором проплывали минувшие годы.
Детство, безоблачное и радостное. Юность, наполненная болью потерь и горечью страха. Зрелость, прошедшая в спокойном, верном служении хозяину и другу. Старость, в которую снова ворвались боль утраты и тяжесть ожидания.
Только одному человеку поведал он тайну своего происхождения. Это был отец Вульфа. И с тех пор они стали равными. Только на людях Гунтар оставался личным слугой и телохранителем, в личных же покоях он был равен своему хозяину, ибо только тот знал, кто живёт в его доме.
В те годы за голову Гунтара была назначена огромная награда. Он был сыном вождя клана. Единственным, кто мог претендовать на отцовские земли, занятые захватчиками. Но он был один. Самые крупные кланы были уничтожены, а в оставшихся не было достаточно мужчин, чтобы оказать пришельцам достойный отпор.
Так он, свободнорожденный, добровольно стал слугой человека, спасшего ему жизнь. Гунтар задумался о Мире. О её судьбе. Он знал, что должен спасти её любой ценой и сделать своей наследницей. Золото клана ещё хранилось в горной пещере. Сохранилась и карта, о которой знал только он.
Кажется, пришло время рассказать этим ребятам, кто он на самом деле. Когда будет надежда на восстановление родового гнезда, будет и желание жить. День клонился к закату. Уже затихли полевые птицы, и проснулся сверчок за очагом, а молодёжи всё не было.
Гунтар хотел идти искать их, когда дверь распахнулась, и в дом влетела Мира, сияющая и счастливая. С размаху бросившись на шею старику, она спрятала лицо у него на груди и затихла.
– Похоже, ты счастлива, дочка, – ласково обнял девушку старик.
– Да, отец. Очень! – шёпотом ответила девушка, не поднимая глаз.
– Ты познала новое, неизвестное доселе чувство, и теперь оно переполняет тебя. Это всегда так бывает.
– И с тобой так же было?
– Да. Только это было не так ярко. Мужчин и женщин лепили разные боги. Поэтому у нас многое происходит по-разному.
– Всё равно, это было прекрасно.
– Я знаю. И я очень рад за тебя. А где твой муж?
– Не знаю. Сказал, что придёт следом. – Девушка встревожено оглянулась на дверь.
Словно в ответ на её мысли, та распахнулась, впуская друзей. Вульф выглядел уже не таким мрачным, а лицо Скопы сияло от удовольствия. Гунтар, увидев Вульфа, облегчённо вздохнул и, осторожно отстранив от себя Миру, громко сказал:
– Ну раз все в сборе, мы можем поговорить.
– О чём говорить, старина? – удивился Вульф. – Мы ведь уже всё решили.
– Не совсем. Присядьте, милорды, я должен рассказать ещё кое-что.
Удивлённо переглянувшись, друзья сели к столу. Девушка отступила в сторону, но Скопа молча указал ей на место рядом с собой. Радостно улыбнувшись, Мира легко опустилась на скамью и прильнула к плечу мужа.
Гунтар отступил от стола и, выпрямившись, громко заговорил.
– Я прошу простить меня, милорд, но я рассказал вам не всё. Я думал, что унесу эту тайну с собой в могилу, но обстоятельства сложились так, что я должен рассказать всё. Я не просто свободнорожденный горец. Я сын вождя клана и настоящий хозяин земель от Северного озера до Громовой реки и от вересковых пустошей до чёрных скал.
Пятьдесят лет назад моя голова была оценена в тридцать тысяч золотых. Но ваш отец не продал её, хотя знал, что скрывает преступника. Вести из соседних королевств доносились быстро. Мой отец успел спрятать золото клана, и только я один знаю, где оно.
Сегодня я при свидетелях заявляю. Мира – моя дочь перед богом и людьми. Золото, скрытое в горах, я завещаю ей с одним условием. Она поможет восстановить замок, ставший моим домом на протяжении пятидесяти лет. Вы же, милорд, поклянитесь, что предоставите ей кров в любой момент, если ей это потребуется.
Вульф встал и, протянув старику руку, тихо сказал:
– Спасибо тебе, старина, но боюсь, что это не потребуется. Если завтра я не смогу отомстить, то мне и жить незачем. Ну, а если всё кончится благополучно, тогда и поговорим. – Он опустился на своё место и взглянул на молодожёнов. Его место занял Скопа.
– Гунтар, я благодарен тебе за это, но золото Миры останется только её золотом. Я мужчина и обязан сам позаботиться о семье. Давай переживём завтрашний день, а там будет видно.
Он вернулся к своей супруге, а старик сокрушённо покачал головой.
– Я хотел помочь вам обрести вкус к жизни, а вы отложили всё в сторону. Неужели для вас, милорд, важнее отомстить, чем возродить род. Назло врагу отстроить замок и заставить его кусать локти от злости. Ведь это будет удар не менее сильный, чем удар меча.
– Души моих родителей и кровь моего рода вопиют о мщении. Всё делается по порядку. Отдадим долг предкам, а потом одарим потомков. Кроме того, для продолжения рода нужна такая мелочь, как жена. Или ты, старый хитрец, прячешь где-то ещё одну дочь? – усмехнулся Вульф. – Ну, а раз нет, значит, и говорить об этом пока рано. Не расстраивайся, старина. Я ещё не умер. Кроме того, тебе ещё предстоит воспитывать внуков. Решим так. Вы двое, – он обернулся к другу и его невесте, – сегодняшний вечер посвятите делу. Должен остаться наследник. Именно он унаследует все земли, титулы и эти развалины. Скопа, ты знаешь, что к чему. Объяснишь своей жене. И на этом точка! – пресёк он все возражения.
В голосе его послышался металл, и спорить не решился никто. Скопа махнул рукой и сдался.
– Ты всегда был упрям, как три осла. Не буду спорить – всё равно по-своему сделаешь.
Мира улыбнулась, услышав эту фразу, но вовремя прикусила язычок. Гунтар выразил своё согласие тяжёлым вздохом. Но Вульф был непреклонен.
– Хватит вздыхать. Мечтать будем завтра. Точнее, послезавтра. На завтра есть дела поважнее. Я очень долго ждал этого дня, чтобы позволить отвлечь себя чем-то другим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
