Патронесса часто выбирала госбордели для конспиративных встреч с представителями запрещенных гильдий.
— Какуля, дорогуша, не знала, что ты опустилась до торговли детьми. Дела совсем плохи? — холодно обратилась патронесса «Ежевики» к своей нечистоплотной коллеге. — Может, подкинуть тебе деньжат?
Старуха, злобно шипящая на Ники, чтобы та не распугивала гостей, недовольно обернулась.
— Девчонка — собственность этого места, как и её мамаша-пьяница, от них и так только убытки, — раздражённо процедила хозяйка «Луны». — А ты тут в гостях и веди себя соответственно.
— Будешь учить меня манерам? — голубые глаза Коллет опасно сощурились.
Дарсана демонстративно размяла шею. Охранники у двери напряглись. Все-таки Золотая Рысь, как называли правую руку Коллет, была чемпионом нелегальных боев, и в нашем полулегальном мире все об этом знали. Связываться с ней не хотел никто. Тем более, тут сидел глава гильдии торговцев оружием Торрен Шарт, который был давним партнером «Ежевики». Портить отношения ещё и с ним?
— Коллеточка, мы же деловые люди, ты должна меня понять, — залебезила Ка, хватая патронессу за руку.
Та преувеличенно брезгливо освободила конечность и ответила:
— У деловых людей есть свой кодекс и репутация, — отчеканила она. — В моём заведении детей не трахают!
От её возгласа посетители замолчали, некоторые вжали голову в плечи, кто-то поспешил к выходу от греха подальше.
Дарсана восприняла это как сигнал. Поднявшись и потянувшись, как большая кошка, она направилась к изрядно струхнувшему извращенцу, который тут же отпустил девчушку, сразу нырнувшую в укрытие под лестницей. Уходить, однако, она не стала, каким-то шестым чувством понимая, что от этого зависит её судьба.
— Если я увижу тебя когда-нибудь рядом с ребенком, я тебя кастрирую щипцами для завивки, — буднично и доброжелательно обратилась Дарсана к мужику.
Он был практически одного роста с «шипом», но после её слов резко сгорбился, опустил голову и постарался слиться с полом.
— Я тебя не задерживаю, — брезгливо бросила она.
Мужика как ветром сдуло. Его даже не остановили из-за неоплаченной выпивки и фруктов.
— Десять золотых за девчонку и еще пять за её мать, — сразу предложила Коллет.
Открывшую было рот, чтобы поторговаться, хозяйку нежно приобняла за плечи подошедшая Дарсана.
Равину пришлось нести до экипажа, так как во вменяемом состоянии она уже бывала редко. Ники всю дорогу была молчалива, лишь иногда постреливала глазами-бусинами в сторону мадам Коллет. Девочка явно тревожилась о своем будущем, но ещё больше о будущем матери.
Патронесса действительно дорожила репутацией. Она выделила Равине и Ники небольшую комнату в крыле для прислуги. Девочка быстро освоилась и начала помогать по мелочам — на кухне, с выбором платья, шнуровкой корсетов, таскала вино и закуски в комнаты. Её мать уже была тяжело больна, и Коллет пригласила к ней господина Малона. Но почтенный лекарь лишь смог облегчить своими настоями страдания несчастной. Ники была с ней рядом до последней ночи. Она всё пыталась узнать имя отца, но мать упорно молчала.
Будучи взрослой, наш «цветочек» наняла очень толкового парня из гильдии ищеек на его поиски, чтобы потом заплатить уже кому-то из гильдии «Наемных убийц»… Но данных было слишком мало, и работа продвигалась плохо, за пару дюжин полнолуний никаких сведений. Ники ворчала, что этот прохвост уже на ней озолотился. А я советовала не брать клиентов, годящихся ей в отцы. Мало ли. Вдруг встреча будет неожиданной.
Что же касается её работы в «Ежевике» — мадам Коллет по достижению девушкой совершеннолетия выделила ей небольшой капитал и предложила устроиться в торговую лавку или в подмастерья к хорошей швее. Но Ники неожиданно решила остаться и работать в «Ежевике», ставшей её родным домом, «цветком».
— Это ведь ягода многокостянка, мы тут все срослись как частички ежевички, — сказала тогда Ники и обняла патронессу.
Та похлопала её по спине, что было, наверное, максимальным проявлением нежности. По крайней мере, я никогда не видела, чтобы мадам с кем-то нежно обнималась, разве что с бутылкой редкого розового вина «Ночная Роза», которое ей привозил поклонник-купец.
— Сбежала из борделя, чтобы не работать проституткой, в бордель, чтобы работать проституткой, — иногда шутила о себе Ники.
Но я знала, что своим положением она более чем довольна. Клиентов выбирала сама, никто её ни к чему не принуждал. К тому же однажды, перебрав шампанского и пьяно икая, она призналась мне, что ради Коллет согласилась бы работать тут и бесплатно.
У Ники были очаровательные черные кудряшки, но она упорно выпрямляла их. Сейчас у нее была новая идея — сделать волосы прямыми, а затем снова завить их, но в аккуратные локоны-трубочки. Якобы это последний писк дворцовой моды. Ей виднее, все-таки профессия обязывает. Я же следила разве что за последними писками оружейной продукции. Но только потому, что не хотела, чтобы в процессе поединка откуда-нибудь из рукоятки меча в меня не прилетел подлый отравленный дротик.
— Ади, помоги с задними прядями, они не достаточно ровные, — попросила наша егоза.
Я послушно взялась за щипцы.
— Что там за шум? Мадам и Дарсана пронеслись мимо, бормоча, что шкуру с тебя спустят. Что ты опять натворила?
— Что значит «опять»? — возмутилась я. — Ничего особенного, просто провела немного времени с незнакомцем в морской комнате.
Ники резко развернулась, я едва успела отдернуть щипцы.
— Так у тебя, наконец, всё случилось? — она пожирала меня любопытным взглядом. — Поэтому наши фурии так разъярились? Их так тщательно оберегаемый девственный «шип» больше не девственный?
— Вовсе нет, — я опустилась на пол, так как больше сесть было некуда. — Просто поговорила, это вообще всё было очень странно…
Я пересказала наш разговор и рассказала, как он себя вел. Всё-таки Ники — более авторитетный советчик в таких делах.
— Мне кажется, он на тебя запал. Попрощался он романтично перед прыжком, но мог бы и подарить что-то, — принялась рассуждать Ники и, забывшись, накрутила одну прядку на палец.
Мои рассуждения о том, кем же являлся таинственный Саррен и что он искал в нашем скромном заведении, она просто проигнорировала. Профессиональная деформация, видимо.
— А что ты думаешь насчет того, что он маг? — поинтересовалась я.
— Какая разница, маг он или нет, мужик есть мужик, — философски пожала плечами Ники и, внезапно что-то вспомнив, воскликнула. — Представь, торговец шелками вчера назвал меня «достопочтенная госпожа Ники». Как только язык повернулся!?
Она скривилась как от зубной боли.
— А что не так? — машинально уточнила я, продолжая размышлять о своем предполагаемом визите в изолятор и о том, что буду говорить Саррену. Он ведь спокойно может соврать, что ничего не брал из кораблика.
— Имя в сочетании
