может заглянуть в салун и выпить односолодовый на обед. С Вилмой тоже можно, но при ней не получится улыбаться местным работницам и жеманно переглядываться с Каролиной Дженнер.
Соломон — слишком приличный мэр, чтобы пользоваться услугами салунных девушек. Но это ему не мешает с ними флиртовать.
— Отрадно видеть таких приятных гостей в нашем заведении, — улыбается Каролина, невзначай проходя мимо столика, за которым устраиваются Соломон и Арчи. — Жаль, сегодня мы не можем предложить вам хороший аккомпанемент. Наш рояль совсем разучился играть.
— К чему нам ноты, если слаще твоего голоса нет мелодии? — расплывается Соломон и еще некоторое время смотрит Каролине вслед, пока Арчи не привлекает к себе внимание деликатным покашливанием.
Может, мать и права, Соломону действительно не помешает жениться. Иначе он так и будет раз в неделю забредать в салун, чтобы обмолвиться парой словечек с премилой Каролиной, а домой все равно продолжит возвращаться в одиночестве.
— Твоя жена — настоящая дьяволица, — сокрушается Соломон, когда убеждается в том, что больше их разговор никто не слышит. — Однажды я попрошу пастора Камски провести обряд экзорцизма.
Арчи только смеется.
— Флора замечательная, — тепло отзывается он, так и не прикасаясь к своему виски. — И как она чудесно справляется со всеми обязанностями. Я ею восхищаюсь.
Соломон только вопросительно вскидывает брови, но ничего на это не говорит. Арчи всегда был немного мечтательным и погруженным больше в свои книжки, чем в окружающую действительности. Наверняка он влюбился в Флору, только потому что та ему напоминала диких амазонок. Но в действительности Флора оказывается скандальной и совсем бесчувственной. Это очевидно, кажется, всем. Кроме самого Арчи.
— Аластор приезжает на следующей неделе, — вспоминает Арчи и тяжело выдыхает. — Я соскучился по брату, но боюсь, он к нам прибудет не в лучшем расположении духа.
Аластор Рэглан — старший сын в семье, главный наследник и выдающийся политик в свои неполные тридцать пять. Он выходит на уровень целого штата и планирует к следующим выборам попасть в федеральное управление. А еще дважды в год Аластор путешествует в Европу, поддерживая порядок в фамильных особняках, и наблюдает за тем, чтобы в родной Англии никто не забывал о величии Рэгланов. Поистине уникальный человек.
Об Аласторе у Соломона сложилось самое приятное впечатление. Особенно о его талантах. В их магических кругах только глухой не знает о том, как мастерски Аластор умеет открывать порталы и появляться там, где его никто не ждет.
— В чем же дело? — интересуется Соломон. — Что могло потревожить покой Аластора?
— Семейная трагедия, — кивает Арчи и мрачнеет на глазах. — Его вторая супруга недавно скончалась от проклятия. Ушла так же скоропостижно, как и первая жена.
— Тебе не кажется это подозрительным? — Соломон еще раз прикладывается к виски, молча поминая почившую жену Аластора.
— Кажется, — соглашается Арчи и пожимает плечами. — Но если Аластор за столько лет не выяснил, кто насылает проклятия на его супруг, то я ему уж точно ничем не помогу.
Аластор никогда не бросает слов на ветер и, в отличие от Арчи, не славится покладистым характером. Вдвойне удивительно, что он позволил кому-то умертвить уже вторую его супругу.
Кажется, именно Аластор хотел вначале жениться на Флоре, их помолвка была почти уговорена. Оставалось только объявить о ней на весь Форт-Уэйн. Мать Соломона тогда постоянно сетовала на то, что такая чистая кровь, как у Рэгланов, будет мешаться с неизвестным родом Нового света. Но Аластор и Флора действительно друг друга дополняли. Они оба достаточно бесстрашные, чтобы ринуться в подобный брак, и крайне острые на язык, чтобы не отравиться ядом друг друга.
Помолвка так и не состоялась. Флора чуть позже стала невестой влюбленного в нее Арчи, а Аластор уехал в Вашингтон, где и обручился со своей первой супругой. Из весьма статусной и уважаемой семьи, разве что немагической.
Мать Соломона таким выбором чужого сына оказалась крайне довольна. И огорчилась даже больше родителей Арчи и Аластора, когда несчастная девушка скончалась. По такой реакции Соломон легко угадал, какую невестку ждет мать в их доме.
В меру покладистую, сообразительную и обязательно из хорошей семьи. Вилма, в которую Соломон уже долгое время влюблен, никогда бы не понравилась Илане в качестве будущей родственницы.
— И что приведет Аластора к нам на этот раз? — спрашивает Соломон, действительно не представляя, чем провинциальный Форт-Уэйн мог бы заинтересовать такого важного человека, как Аластор Рэглан.
Не третью же невесту он едет сюда искать. Да и он, вероятно, не так уж тоскует по родительскому дому.
— О, — Арчи даже по-доброму усмехается. — Аластор хочет своими глазами посмотреть на то, как ты допустил подобный магический разгул в городе.
— Что ты имеешь ввиду? — настороженно произносит Соломон и понимает, что ответ ему не понравится.
Вряд ли же Аластор едет посмотреть на последствия торнадо. Слишком мелко для него.
— Как же, — кивает Арчи и, наконец, прикладывается к стакану. — До него дошли слухи о том, что ты поощряешь присутствие разных магических группировок в городе. Саттоны же как раз недавно стали поручителями оружейного дела Закари Блэка. Вот и получается, что в нашу магическую экосистему добавятся еще и кельтские верования. Это я не говорю про мутных личностей, которых иногда ютит у себя Джезбел Берджесс. Форт-Уэйн наполняется разнокалиберной магией. По-моему, это интересно, но Аластор со мной не согласен. Вот ему и хочется узнать, как ты одобрил такое положение дел.
Соломон молчит всего несколько мгновений. Их хватает на то, чтобы привести мысли в порядок и набрать в легкие побольше воздуха. Потому что следом, на грани удивления и ярости, Соломон произносит только одно:
— Что⁈
И понимает, что в этом городе слишком многое происходит за его спиной.
* * *
— Грейсон, постарайся мне прояснить несколько вопросов, — на грани приличий требует Соломон после того, как наносит визит в дом Саттонов и моментально трезвеет у них в гостиной. — Почему ты взял под свою протекцию Закари Блэка? И когда ты собирался спросить моего дозволения на это?
Грейсон Саттон только кивает и указывает на диван, предлагая Соломону устроиться с удобством. Вероятно, разговор выдастся не из приятных, раз Грейсон его решает подсластить мягкой подушкой и чаем, который на подносе выставляет служанка.
— Это тот Закари Блэк, которому ты не протянул руку около церкви? — смеется Вероника, дочь Грейсона, читающая в гостиной книгу и притворяющаяся, что крайне увлечена своим занятием. — А еще строго запретил мне с ним разговаривать?
— Вероника, мне кажется, твоей матушке не помешает помощь с рукоделием, — достаточно мягко заявляет Грейсон и указывает дочери на выход. — Будь так добра.
Вероника легко захлопывает книгу и приседает в шутливом реверансе перед Грейсоном и Соломоном. По городу давно ходят
