– Два года назад? Вы проторчали на этом богом забытом клочке земли два года? Бедняга вы, бедняга. Однако для такого испытания вы на удивление хорошо выглядите, сказал бы я, – внезапно он нахмурился. – Землетрясение? Я не слыхал ни о каком землетрясении в Теку Бенга. Вы имеете в виду…
– На памяти нашего поколения в Теку Бенга не было землетрясений, – это был пронзительный звонкий голос майора Пауэлла, который вошел во время нашего разговора. Он рассматривал меня с известным любопытством, довольно осторожным. – И я очень сомневаюсь, что кто-нибудь в состоянии прожить там целых два года. Для начала, там нет ничего съедобного. С другой стороны, нет никакого иного объяснения тому, как вы туда попали, кроме одного: с частной экспедицией, прилетевшей туда два года назад.
Я невольно улыбнулся:
– Это невозможно, сэр. Два года назад таких кораблей еще не существовало. Куда удивительнее то, как…
– Я полагаю, вам следует получше осмотреть его здесь, – заметил майор Пауэлл и легонько постучал себя тросточкой по голове. – Бедный парень утратил чувство времени. Или еще что-то в том же роде.
– Так когда же вы вступили в Теку Бенга, капитан Бастэйбл?
– 25 июня, сэр.
– Хм. В каком году?
– Ну… В 1902-м, сэр.
Доктор и майор растерянно переглянулись.
– Превосходно, в том году действительно было землетрясение, – заявил майор Пауэлл. – В 1902-м. Почти все погибли. И среди них действительно было несколько английских солдат… О Господи, но ведь это просто смехотворно! – он снова повернулся ко мне. – У вас очень тяжелое состояние, молодой человек. Я не стал бы называть его потерей памяти. Это скорее своего рода ложная память, ваш рассудок сыграл с вами злую шутку, так? Может быть, вы, как и я, прочитали слишком много исторических книг? Может быть, вы тоже археолог-любитель? Ну что ж, полагаю, скоро мы сумеем вас вылечить и узнаем, что же произошло с вами на самом деле.
– Так что же в моей истории такого странного, майор?
– Для начала, мой хороший, вы немножко слишком хорошо сохранились для человека, который предпринял путешествие в Теку Бенга в 1902 году. С тех пор прошло уже больше семидесяти лет. Сегодня у нас 15 июля. Правда, как я должен с превеликим прискорбием сообщить, года 1973-го, после Рождества Христова, разумеется. Говорит ли вам это что-нибудь?
Я покачал головой:
– Мне очень жаль, майор, но в этом пункте я с вами полностью согласен. Я сошел с ума.
– Будем надеяться, что это ненадолго, – с улыбкой сказал доктор. – Может быть, вы слишком много читали Герберта Уэллса, так?
Глава пятая
Мой первый взгляд на утопию
Из совершенно излишних соображений такта доктор и майор Пауэлл оставили меня одного. Мне сделали укол – какое-то наркотическое вещество, – после чего я хоть и стал вялым и сонным, но уснуть все же не мог. Я был абсолютно убежден в том, что какая-то сила в катакомбах храма Грядущего Будды швырнула меня сквозь время. Я знал, что так оно и было. Я знал, что не сошел с ума. Если бы я действительно был сумасшедшим, то было бы мало смысла в том, чтобы сражаться с таким детальным и завершенным бредом – с тем же успехом его можно полностью принять. Однако теперь я хотел получить еще сведений о том мире, куда меня забросило. Мне хотелось обсудить это с доктором и майором Пауэллом. Я хотел знать, есть ли свидетельства тому, что нечто подобное уже происходило, – какие-либо необъяснимые сообщения от людей, утверждающих, будто происходят из другой эпохи. Но эти мысли угнетали меня. Без сомнения, подобные сообщения были. И точно так же не подлежит сомнению, что этих людей объявляли безумцами или шарлатанами и отправляли их в тюрьмы и дома скорби. Если я хочу оставаться на свободе, чтобы побольше узнать об этом мире будущего и отыскать возможность вернуться в мое собственное время, то с моей стороны будет куда как не умно во всеуслышание настаивать на правде.
Было бы лучше, если бы у меня признали амнезию. Это они поймут скорее. А если они смогут состряпать объяснение тому, как я попал в Теку Бенга, где уже семьдесят лет не ступала нога человека, – тогда я буду считать, что мне повезло!
Придя к определенному решению, я во всех отношениях почувствовал себя намного лучше, откинулся на подушки и погрузился в дремоту.
* * *
– Корабль сейчас приземлится, сэр.
Голос санитара вырвал меня из объятий сна. Я начал выбираться из постели, но он удержал меня.
– Не беспокойтесь, сэр. Просто лежите и наслаждайтесь полетом. Как только мы надежно пришвартуемся, мы переправим вас в больницу. Я только хотел проститься с вами.
– Спасибо, – ответил я слабо.
– Вам пришлось столько всего испытать, сэр, – заметил санитар с сочувствием. – Альпинизм в такой местности дело куда как непростое.
– Кто же вам рассказал, что я альпинист?
Он смутился.
– Ну… никто, сэр. Мы только подумали… ну, это было самое простое объяснение.
– Самое простое объяснение? Да почему бы, собственно, и нет? Еще раз сердечное спасибо!
Он наморщил лоб и отвернулся.
– Не стоит, сэр!
* * *
Немного позднее винты, которыми моя кровать крепилась к полу, были отвинчены. Я почти не заметил, что корабль приземлился, – если не считать легкого чувства падения и нескольких встряхиваний. Мою кровать покатили по коридору в ту часть корабля, где, по моему суждению, находился центр. Огромные створчатые двери были опущены и превратились в трап, по которому можно было спуститься на землю; на него положили сходни, чтобы спустить мою кровать.
Мы оказались на свежем теплом воздухе, и кровать немного подскакивала, когда ее повезли по траве к больничной повозке с большим красным крестом на белой стенке. Судя по внешнему виду, повозка была моторизированной. Во всяком случае, лошадей нигде не было видно. Когда я осмотрелся, меня ждал второй шок – от изумления. На огромном поле стояли башни, выказывающие большое сходство с парижской Эйфелевой башней, правда, немного меньше ее размерами. Примерно половина этих башен была занята – огромные пирамиды из стальных конструкций, к которым швартовалась добрая дюжина воздушных кораблей. Большинство их было куда крупнее гиганта, доставившего меня сюда. Совершенно очевидно, далеко не все воздушные корабли были военными. Некоторые – торговые, имена на их бортах были выписаны куда более изысканно и вычурно, чем, к примеру, у «Периклеса».
Пока кровать тряслась по траве, доктор бежал рядом.
– Как самочувствие?
– Спасибо, лучше. Где мы?
– Разве вы не узнаете? Катманду. Здесь наша главная квартира.
Катманду! Когда я видел этот город в последний раз, это была типичная азиатская столица с домами, построенными в том архитектурном стиле, что не меняется веками. Однако теперь я видел вдали, за огромными портовыми сооружениями, гигантские здания, вздымающиеся в высоту, этаж за этажом, так что, казалось, они едва не задевали самые облака. Разумеется, внизу были также и непальские строения, однако они, такие маленькие, совершенно терялись рядом с уходящими в небо белыми башнями. Прежде чем меня подняли в моторизированную повозку, я заметил еще кое-что. Это была длинная стальная полоса, лежащая высоко на рядах серых опор и уходящая прочь из города, исчезая за горизонтом.
– А это что? – спросил я доктора.
Он ошеломленно уставился на меня.
– Это? Монорельс. Ну, просто дорога.
– Вы хотите сказать, что по этому рельсу ездит поезд?
– Именно, – он замолчал, усаживаясь рядом со мной в повозку. Двери с легким шорохом закрылись. – Знаете, Бастэйбл, ваше удивление выглядит чертовски убедительно. Хотел бы я знать, что же именно с вами не в порядке.
Я решил проверить на нем мою ложь.
– Не может ли так статься, что это амнезия, доктор? – с легким толчком повозка двинулась вперед. Однако я не слышал знакомого тарахтенья двигателя внутреннего сгорания. – А что двигает эту штуку?
– А вы как думаете? Разумеется, пар. Это обыкновенный паровой автомобиль.
– Не бензин?
– Надеюсь, нет! Примитив! Паровой двигатель намного эффективнее. Да ведь вы должны все это знать, Бастэйбл. Я, конечно, вовсе не хочу сказать, что вы намеренно и сознательно пытаетесь ввести меня в заблуждение, но…
– Я думаю, вам лучше исходить из того, что я забыл решительно все, кроме своего имени, доктор. Все прочее, вероятно, проистекает из тех безумных представлений, во власти которых я находился. Результат переутомления и отчаяния, ведь это иногда случается. Возможно, вы обнаружите, что я принадлежал к одной из горных экспедиций, исчезнувших некоторое время назад.
– Да, – в его голосе звучало облегчение. – Я уже думал об альпинистах. Вы действительно больше ничего не можете вспомнить о восхождении? Об именах остальных участников… или что-нибудь в этом роде?
– Боюсь, что нет.
– Ну ладно, – сказал он, довольный и этим, – во всяком случае, начало положено.
