Девушка осторожно поднялась, сделала несколько шагов по комнате, выглянула в окно. Между рамами, видимо еще с прошлой зимы, залежалась вата и гроздья рябины — удивительно свежие, сочные, как только что сорванные с дерева. Сад, поцелованный осенью, наслаждался нежарким октябрьским солнцем. В воздухе иногда проблескивали паутинки. О чем-то тихо шептались склонившиеся к реке ивы.
Выбрав из стопки одежды, принесенной Химерой, белье, черные вельветовые брюки и свободную футболку, Полина оделась, умылась и привела в порядок волосы, после чего даже рискнула сделать легкую гимнастику. Тело двигалось легко и послушно, к девушке вернулась привычная гибкость и грация. Свыкнувшись с новыми ощущениями, Полина наконец решилась подойти к зеркалу
Зеркало все еще пугало. Пересиливая себя, девушка подошла к нему вплотную и решительно взглянула в зеркальную глубину. Из зеркала на нее смотрело бледное, испуганное, но вполне живое, свежее и даже симпатичное лицо. Она похудела и осунулась, как после тяжелой болезни, черты лица заострились, глаза потускнели, но уже хотя бы не похожа на труп. Хотя, какая теперь разница? Она и так фактически труп.
Полина горько усмехнулась. Прежде, в той жизни, она боялась мертвецов. Теперь не боялась. Поняла, что бояться нужно живых. Изнутри снова поднялась волна липкого ужаса и отвращения.
— Нет, хватит! Все кончено, — прошептала девушка, вцепившись в раму, как в спасательный круг, и упираясь в зеркало лбом. Непреодолимо захотелось увидеть хоть кого-то: Лену, опера Романа, даже их жуткого начальника, лишь бы не оставаться наедине с кошмаром, грозящим перейти в безумие.
Зеркало внезапно затуманилось, потемнело, превратившись в черный провал. На глазах обескураженной девушки сквозь черноту просочились зелень, багрянец и золото, расцветившие осенний сад. Ветерок шелестел ветвями кленов, берез и кряжистых яблонь, порой срывая с них листья. Словно завороженная, Полина смотрела в зеркало, как в телевизор. Только изображение было живым, цветным, объемным. Девушка даже ощутила аромат спелых яблок, смешавшийся со свежестью земли после дождя и терпким ароматом винограда. Виноград и хмель заплели всю изгородь, перекинулись на беседку и балкон. И на видавшие виды мишени, методично поражаемые Химерой. Брюнетка метко, с упоением и поразительной ловкостью метала ножи и сюрикены. Неподалеку в кустах развалился огромный волк и с интересом наблюдал на девушкой.
— Роман, — ахнула Полина.
Словно ощутив чужое присутствие, волк настороженно обернулся и безошибочно поймал взгляд Полины. Глаза оборотня полыхнули желтым, зверь ощетинился, шерсть на загривке встала дыбом.
— Седьмой? — почувствовавшая неладное брюнетка обернулась к напарнику. В одной руке мгновенно очутился вылетевший из мишени нож, в другой — сияющий пульсар.
“Простейшее боевое заклинание”, - как наяву прозвучал в сознании Полины знакомый голос. Изображение затуманилось, расплылось и исчезло. По коже пробежали мурашки, словно маг невообразимым образом оказался рядом и прекрасно знает, чем она тут занимается. Девушка вздрогнула и отшатнулась от зеркала, опасаясь, что оттуда вместо спецназовцев, словно черт из табакерки, вот-вот появится сам глава особого отдела. Но вместо Андрея Аристарховича, комнаты и самой Полины в зеркале лишь расползалась бездонная тьма.
Девушка, словно ошпаренная, выскочила из комнаты в коридор и остановилась в полной растерянности. Коридор теперь выглядел совершенно иначе, чем вчера и напоминал военную базу или космическую станцию. Окна бесследно исчезли, вместо старинного паркета под ногами оказалась странно пружинящая металлическая обшивка. Слегка светящиеся бледно-серые стены с плотно закрытыми дверьми без ручек по обе стороны отливали металлом. Коридор не имел ни начала, ни конца и терялся где-то в бесконечности. Полина отступила назад и прижалась спиной к стене. Сердце в груди грохотало, как сумасшедшее. Зря она вышла из комнаты, проще простого затеряться в этом бесконечном лабиринте и никогда не вернуться обратно. На легкую смерть это совсем не похоже.
Напротив Полины стена пошла рябью, дрогнула и растаяла, пропуская встревоженных Лену и Романа. Оборотень уже успел перекинуться обратно в человека, одеться и даже вооружиться до зубов. Увидев Полину хоть и испуганной, но целой и невредимой, спецназовцы расслабились и вздохнули с облегчением.
— Смотрю, Полкан тебя исцелил, — довольно кивнул Роман.
Девушка молча кивнула в ответ.
— А чего по убежищу одна болтаешься?
— Там, в комнате, зеркало…, - девушка осеклась и замолкла.
— Что зеркало, напало на тебя? — уточнил оборотень.
— Нет, просто… вместо моего отражения вас показывает! В саду! Лена еще ножики и звездочки в мишени бросала. А волк… это же были вы?
Спецназовцы переглянулись и рассмеялись.
— Я, — улыбаясь до ушей, ответил Роман и пригладил встрепанные волосы. — Ложная тревога, Восьмая.
— Отбой тревоги, — согласилась напарница. — Видимо, это все личная Печать нашего дражайшего полковника и его Сила, которой он вбухал в девчонку немерено.
— Что? — переспросила ничего не понимающая Полина, глядя на Романа.
— Восьмая, ты — маг, ты и объясняй, — оборотень утешающе похлопал брюнетку по плечу. — А я, пожалуй, займусь завтраком. Или ранним обедом, раз наряд на кухню сегодня мой. Полина, есть хочешь?
Девушка сглотнула.
— Как волк!
— Ну, до меня тебе далеко, — фыркнул Роман.
— До этого проглота тебе демонски далеко, он тушенку в закрытых банках по запаху находит, — фыркнула Химера. Глаза ее смеялись. — Погнали на кухню, выпьем чаю, пока волчара кашеварит. Там и поговорим.
Чай оказался восхитительным — горячий, крепкий, бодрящий, с насыщенным ароматом цветущей липы и летнего луга, он словно согревал изнутри. Полина наслаждалась каждым глотком, хрустя крекерами из сухпайка и жмурясь от удовольствия. Химера, даже сейчас не расстающаяся с автоматом, улыбнулась и подвинула ей мед.
— Спасибо, — девушка намазала ложечку меда на крекер. — И чай потрясающий.
— Это Полкана заслуга, не моя. У него мать — травница, и его многому научила. Такого чая больше во всем дереве миров не найдешь!
— Дереве миров? — не поняла Полина.
— А ты до сих пор думаешь, что этот мирок единственный в своем роде? — фыркнула Химера, сверкнув аметистовыми глазами. — Только на карте у шефа в кабинете их несколько тысяч, это ближайшие ветви. А известно около полутора миллиардов.
— Как… это? — чашка дрогнула у Полины в руке. Деловито снующий у плиты Роман не сдержал смешок — с нарядом на кухню ему явно повезло. Приготовить кашу с тушенкой куда проще, чем объяснять человечке устройство мира за пределами человеческого восприятия.
— Это… ну как патроны в рожке. Наш мир — всего лишь один патрон в полуторамиллиардном магазине, — Химера мучительно пыталась объяснить сложное на простом примере. — Проклятие, дождись Полкана, он расскажет лучше. А не будешь его злить — еще и покажет.
— Обойдусь, — слегка побледнела Полина. Донимать расспросами начальника особого отдела было жутковато даже для смертницы. — А почему он меня не допрашивает?
— Допросит, как очухаешься и окрепнешь. Процедура не из легких, а он все же не фашист.
— Он что, пытает? — в янтарных глазах застыл испуг. Пыток и издевательств, в отличие от смерти, Полина боялась. А как может пытать монстр с нечеловеческими возможностями — трудно даже представить.
Брюнетка и оборотень дружно рассмеялись.
— На моей памяти еще никого не пытал, — успокаивающе ответил Роман. — Ему одного взгляда хватает, чтобы допрашиваемый рассказал все, вплоть до цвета трусов двоюродной тетушки троюродного брата. Но он предпочитает считку памяти и мыслей.
— Слава богу, — Полина глотнула чая, чтобы смочить пересохшее горло. — А он здесь живет?
— Нет, здесь он бывает. А живет на службе, — Химера долила себе чая из пузатого чайника, подогреваемого магическим кристаллом.
— Восьмая, не выкачивай кристалл полностью, оставь на вечер, — оборотень поймал вопросительный взгляд Полины. — Это место — зона нестабильности с переменными пространственно-временными координатами, электричество, газ и воду сюда не подвести.
