— Ах, да, конечно, Мамаша Мастифф. Ну тогда, возможно, тебя это заинтересует. По крайней мере, я могу обещать тебе интересное общество. — Он показал на бар за спиной у Флинкса. — В третьей кабине. Двое самых необыкновенных личностей.
Флинкс обернулся и посмотрел на небольшие, покрытые материей кабинки, шедшие в ряд вдоль противоположной стены заведения. В этих укрытых анклавах часто занимались делами и предавались удовольствиям, иногда совмещая одно с другим.
Он посмотрел пристальнее на кабинку в сумеречном свете. Большинство людей ничего не смогли бы различить, даже на таком небольшом расстоянии, но Флинкс-то смотрел не только глазами. Да, в самом деле, в указанной кабинке сидели две фигуры, и, судя по тому, что он увидел, они образовывали странную пару.
Один был очень высоким человеком, с лицом, состоящим по большей части из острых углов, словно из-под кожи выпирали лезвия ножей. Волосы его седели на висках и на затылке, вполне естественная смена цвета, а со лба до затылка тянулась одна чисто белая прядь. С лица смотрели резко сужавшиеся, почти монголоидные глаза, такие же черные, как большая часть его волос. Сходившиеся над переносицей кустистые брови придавали ему слегка надменный вид. Маленький рот с тонкими губами и тело, хотя и не тощее, но обладающее стройностью, обязанной скорее заботливой диете, нежели энергичным упражнениям. Видимые части тела сильно загорели, а по такому загару Флинкс теперь узнавал людей, долго находившихся в космосе и подвергавшихся большему воздействию обнаженного ультрафиолетового света, чем большинство существ.
Если человек этот был необычен, то его спутник вдвое превосходил его по этой части. Хотя Флинкс видел не так уж и много транксов, поскольку в Дралларе они не скапливались, этого хватило, чтобы понять, что там, напротив человека, сидит самый старый транкс, на какого он когда-либо натыкался. Его хитиновый покров поблек с нормального здорового голубого цвета до темно-пурпурного, казавшегося чуть ли не черным. Антенны обвисли по бокам и покрылись внизу чешуей. Даже на таком расстоянии Флинкс разглядел исшелушившийся покров под футлярами для крыльев (присутствовали оба комплекта — значит, неженат). Только светящиеся алмазные фасетчатые глаза сверкали золотом, означавшим юность и энергию. Жалко, что он не мог воспринять его еще глубже.
Ткань делала их разговор практически неслышным на таком расстоянии, но инсектоид время от времени жестикулировал иструкой, а человек степенно кивал в ответ. Флинкс обнаружил, что спиртное кружит ему голову, и, слегка рассердившись, вновь обернулся к своему другу.
— Ты прав, Симм. Странная здесь оказалась пара.
— Они заходят каждый вечер уже четыре дня подряд и непрерывно пьют, хотя спиртное, кажется, действует на них не сильнее, чем вода. Но к делу. Как ясно даже птице мотл, они здесь чужаки. Вчера они впервые начали спрашивать насчет гида. Сказали, что желают получше посмотреть город. Я не знал, чем им помочь, пока не вспомнил о тебе. Но теперь, раз ты стал богат, как король…
— Нет, нет. Подожди. — Флинкс почувствовал прилив щедрости. Наверно, из-за пива. — Они сгодятся для пары рассказов, даже если не обломится ничего другого. Я берусь за это дело.
Симм ухмыльнулся и грубовато взъерошил волосы юноши.
— Отлично! Я так и думал, что один взгляд на них убедит тебя, всем известно о твоем интересе к инопланетным делам. Одно Древо знает, с чего бы это! Подожди здесь, я пойду скажу им.
Он вышел из-за стойки и подошел к кабинке. Сквозь вызванный пивом легкий туман Флинкс увидел, как великан отодвинул занавеску и зашептался с сидящими в кабинке существами.
— Ну, — пробормотал он про себя, — во всяком случае, одно хорошо. По крайней мере, они не обычные туристы. Наверно, я буду избавлен от тяжкой муки: смотреть, как они ликуют, покупая кучу барахла втрое дороже честной цены. — Он издал звук, начавшийся долгим шипением и кончившийся хлопком, как от лопнувшего пузыря. Из чаши уничтожаемых сухариков, количество которых порядком уменьшилось, высунулась надменная чешуйчатая головка. Дракончик соскользнул на стол и прополз по протянутой руке, свернувшись на своем обычном месте на плече Флинкса. И разок сонно рыгнул.
Вернулся Симм с двумя инопланетянами на буксире:
— Этого юношу, сэры, зовут Флинкс, и он предлагает взять его вашим гидом. В городе невозможно найти лучшего или более сведущего. Пусть вас не вводит в заблуждение его сравнительная молодость, так как он знает больше, чем полезно для его же блага.
Вблизи Флинкс мог получше изучить своих подопечных. Что он и сделал, да притом внимательно. Высокий человек был на добрую шестую часть метра ниже громадного Симма, но транкс был воистину великаном для своего вида. Сейчас, когда он поднял верхнюю часть тела, его глаза находились почти на одном уровне с глазами Флинкса. Весь инсектоид достигал в длину полных два метра. Нормой для самца этого вида были полтора метра. Флинкса не волновало, что их глаза в свою очередь пристально рассматривают его. Циркач, он к этому более чем привык. Но вдруг обнаружил, что отводит взгляд от этих огромных золотых кругов. Встретиться с ним взглядом слишком походило на разглядывание океана разбитых призм. Флинкс гадал, на что это похоже, смотреть на жизнь таким вот образом, через тысячи крошечных глаз вместо всего лишь двух больших.
Когда человек заговорил, то голос у него оказался на удивление мелодичным.
— Здравствуйте, молодой человек. Наш добрый податель спиртного уверяет нас, что вы практически незаменимы для любого, кто желает что-то посмотреть в вашем городе.
Он протянул руку, и Флинкс пожал ее, удивившись мозолям на ладони. По мере того, как слабело действие слегка галлюциогенного варева, он начинал все больше осознавать уникальность двух существ, с которыми ему предстояло общаться. Оба они излучали ауру чего-то такого, что он прежде не встречал, даже в своих странствиях среди обитателей челночного порта.
— Меня зовут Цзе-Мэллори… Бран. А это мой спутник, эйнт Трузензюзекс.
Представленный инсектоид поклонился «в пояс», совершив стремительное плавное движение озерного бегунка, ныряющего на плавающую у поверхности рыбу. И еще один сюрприз: он говорил на земшарском, а не на симворечи. И впрямь ученый и вежливый жук! Мало кто из транксов обладал способностью усвоить больше нескольких элементарных фраз из земшарского языка. Присущие ему логические несообразности вызывали у них головную боль. Однако у этого инсектоида произношении было не хуже, чем у Флинкса. Ну а скрежет становился неизбежным из-за разного устройства голосовых связок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
