— Мы не намерены вас обманывать и не думаем, что это удалось бы, друг Малайка. Нам действительно случилось напасть на след того, что, у нас имеются веские причины так думать, вы сочтете ценным. Для нас, однако, это означает намного больше, чем жалкие несколько сотен миллионов кредитов.
Флинкс сглотнул.
— Но, — продолжил Цзе-Мэллори, — наши личные ресурсы ограничены, и поэтому мы вынуждены, хоть и с неохотой, искать сторонний источник помощи. С открытым кредитом и закрытым ртом.
— И поэтому вы направили стопы ко мне. Ну и ну! Кажется, я все-таки буду польщен. Я бы был нечестен, если бы сказал, что мне это не льстит. Тем не менее, вы, разумеется, должны доказать, что то, на что вам требуется моя финансовая поддержка, принесет мне прибыль… в твердых кредитах, а не в чем-то неосязаемо-философском. Прошу прощения, друзья. Расскажите мне побольше об этой штуке, что стоит намного больше, чем всего лишь несколько миллионов кредитов.
— Мы ожидали от вас именно такой реакции. Любая другая, честно говоря, вызвала бы у нас подозрения. Это — одна из причин, почему мы чувствуем, что можем быть откровенными с вами.
— Меня очень утешает сознание того, что вы заранее все предусмотрели в моем поведении, — сухо сказал Малайка. — Продолжайте же.
— Мы могли бы обратиться в правительственную организацию, но самые лучшие из них, несмотря на официальные заявления Церкви, чересчур часто коррумпированы. Мы могли бы обратиться и в крупную филантропическую организацию. А они чересчур подвержены шоку. В конечном итоге мы решили, что лучше всего обратиться туда, где обещание большой прибыли гарантирует эксклюзивность нашего предприятия.
— А если предположить, что я соглашусь вложить феда в это предприятие, какие у вас гарантии, что я тут же не убью вас, если оно окажется успешным, и не вернусь с предметом поиска и двумя аннулированными чеками?
— Очень простые. Во-первых, как бы странно это ни звучало, мы знаем, что вы в своих делах человек надежный и разумно честный. Это оказалось среди наилучших ваших товаров и окажется еще не раз, несмотря на тот кровожадный образ, который ваши публицисты любят рисовать доверчивой публике. Во-вторых, мы не знаем, что мы ищем, но узнаем, когда найдем. И есть великолепная возможность, что мы вообще ничего не найдем. Или, что еще хуже, что-то будет найдено, но останется для нас никчемным из-за своей непостижимости.
— Хорошо! Любые другие соображения и подозрения появились бы у меня! Мне становится все любопытней и любопытней. Снизойдите к уму бедного невежественного торговца, разъясните мне. Почему ко мне, пор фавор?
Трузензюзекс проигнорировал каламбур и сделал транксийский эквивалент пожатия плечами.
— Кто-то же нужен. Как уже упоминалось, ваша репутация в бизнесе, известном своими законами джунглей, заставила моего брата по кораблю избрать вас. — «Еще одно откровение», — подумал Флинкс. — А сам Мотылек близок к нашей цели… лишь в относительном смысле, так что вам было бы мало толку и много расходов пытаться найти ее самостоятельно. К тому же, еще одно покинувшее Мотылек судно ничего не будет значить при здешнем постоянном потоке межзвездных перелетов. Здесь наш курс не вызовет подозрений, тогда как в каком-либо ином месте он мог бы навести кого-то на нежелательные размышления. А торговцы часто летают, описывая странные кривые, чтобы сбить со следа конкурентов.
В этот момент принесли напитки. Разговор по взаимному согласию отложили, пока собеседники потягивали свое прохладительное. Флинкс попробовал имбирный лимонад из кувшина Цзе-Мэллори и нашел его приятным, хотя и слабоватым. Малайка одним глотком осушил по меньшей мере половину содержимого своей огромной кружки и вытер пену с губ рукавом безупречно чистого халата, оставив на нем несмываемое пятно. Зная стоимость этой ткани на рынке, Флинкс не мог не содрогнуться.
— Еще раз извините за мою тупость, сэры, но я хотел бы, чтобы мне разжевали, что же это за штука такая, для чего требуется сбивать со следа конкурентов. — Он обернулся и посмотрел прямо в лицо Цзе-Мэллори. — И хотя вы явно больше не связаны с Церковью в своем официальном качестве, социолог, мне, признаться, любопытно узнать, почему вы не обратились в поисках помощи к ней.
— Мои отношения с Объединенной Церковью, Малайка, уже много лет не отличались особой теплотой. Расстался я с ней достаточно дружески, но в некоторых кругах из-за моего ухода возникла определенная степень неизбежной горечи, которая… осложнила бы, скажем так, дело, если бы я в это время открыл им то, что знаю. А для обеспечения их помощи это стало бы необходимым.
— Гм. Ну, это достаточно прямо. Не будем бередить раны. Может быть, нам следует перейти к… — Он вдруг смолк и посмотрел направо. Цзе-Мэллори и Трузензюзекс направили свои взоры туда же.
Флинкс, сразу же почувствовав себя неуютно, переменил позу. Он сумел услышать столь многое, оставаясь совершенно незаметным, хотя и на виду, искусство, которому он научился у некоего терпеливого и очень вороватого старика. С помощью его собственных странных талантов оно не раз оказывало ему важные услуги. Однако эти трое были куда наблюдательней попадавшихся на рынке. Он ясно видел, что ему придется выйти. Почему бы не сделать это добровольно?
— Э, сэры… мне не помешает немного… если вы, досточтимый хозяин, укажите мне, в каком направлении буфетная, я попытаюсь мгновенно и безболезненно сделаться отсутствующим.
Малайка оглушительно расхохотался:
— Похвальная догадливость, юноша. Поэтому вместо того, чтобы отсылать тебя домой… возможно, мне пришлось бы гадать, где же он может быть… ты пойдешь обратно по коридору, вторая дверь направо. Там ты найдешь достаточно продуктов, чтобы даже ты оказался на несколько минут занятым по горло!
Флинкс развернулся, поднимаясь с пола из своей позы лотоса, и отбыл в указанном направлении. Он чувствовал на себе их взгляды и мысли, пока не скрылся из вида. Веселость Малайки его не одурачила. Возможно, он и так уже слышал больше, чем полезно для здоровья. Его сильно интересовали ответы на множество вопросов, которые Малайка сейчас, несомненно, задавал своим гостям, и он развлекался, пытаясь мысленно обнаружить хорошее место для подслушивания у тонкой части стены. Однако в коридоре вновь появилась мертвая голова и расположилась у входа на веранду. Голубые глаза скользнули по нему разок, как будто второго взгляда он и не заслуживал. Флинкс было разозлился, а затем вздохнул. Ему все равно пришлось бы удовольствоваться тем, что он мог бы уловить без визуального контакта. Можно с таким же успехом насладиться иной возможностью, пока та у него есть. И он пошел дальше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
