А родной язык босоногой смуглянки Роман совсем не понимал. Хотя суть диалога была очевидной.
— Здравствуй, бабушка, — сказала Сандра.
— Здравствуй, девочка, — ответила старуха. — Кто это с тобой?
— Это Роман. Я выловила его из воды. Он дурачок.
Может, в каких-то деталях Роман и ошибся, но последнее было несомненно — слишком уж недвусмысленно смуглянка постучала себя по лбу кулаком. На что Барабин в конце концов обиделся и больно шлепнул наглую девицу ладонью по заднице. И тут же напрягся, готовый уклониться, если старуха, чего доброго, махнет в его сторону косой.
Но бабка, страшная, как смерть, только ухмыльнулась и спросила:
— А косить он умеет?
Эту фразу Барабин с первого раза не понял. И со второго тоже, потому что Сандра, повернувшись к нему, слово в слово повторила тот же самый вопрос на том же самом языке, заменив только местоимение. И лишь потом, опомнившись, поинтересовалась на понятном полуанглийском:
— Ор дзей нот кноуп спейч о коунтри?
«Ты не понимаешь по-деревенски?»
— Не понимаю, — подтвердил Роман.
— А косить ты умеешь?
И пояснила жестом, о чем идет речь — что было очень кстати, поскольку слова «косить» Барабин не знал даже по-английски. Оно как-то не входило в сферу его профессиональных и личных интересов.
Но что самое забавное, косить он умел.
Тяжелое детство, деревянные игрушки. Провинциальный городок, ветхий домик в частном секторе на окраине — то корова, то кролики. Коси коса, пока роса.
— Пенсионерам надо помогать, — пробормотал он вслух по-русски и забрал у старухи инструмент.
И отчего-то ему сразу стало спокойнее.
Сельский труд — он вообще успокаивает.
А пока он косил, Сандра продолжала вертеться вокруг старухи и щебетать по-деревенски.
В ее устах этот язык звучал гораздо более благозвучно, чем полуанглийский — только уж больно непонятно. А когда старуха каркала в ответ, то казалось, что это не речь вовсе, а клекот хищной птицы.
Но предположение, что старуха говорит на каком-то третьем языке, Барабин отмел, как неправдоподобное. Это было бы уже слишком — если, конечно, где-нибудь поблизости не строили недавно Вавилонскую башню.
Так или иначе, Сандра прекрасно понимала старуху, и кончилось тем, что бабка сказала девчонке нечто такое, отчего та пришла в дикий восторг и кинулась к Барабину, едва не наступив на острую косу босой ногой.
— К нам едет король! — вопила она вне себя от счастья.
— И что, он возьмет тебя в жены? — удивился этой буре восторга Барабин.
— Ты что совсем чокнутый? На что ему сдалась деревенская девка? Разве что в гейши, а в гейши я не хочу!
Но не успела она закончить фразу, как Роман со словами: «Все, мне это надоело», — крутанул косу над головой, демонстрируя свое умение использовать сельскохозяйственный инвентарь в качестве оружия.
С жутким вжиком коса прошла над головой деревенской девки и улетела по дуге в сторону раньше, чем Сандра вскрикнула и пригнулась.
Но это было еще не все.
Небрежным движением руки Барабин вернул девушку в вертикальное положение, встряхнул ее хорошенько и заговорил чуть ли не по слогам, тщательно подбирая английские слова и перерабатывая их в уме в исковерканные местные:
— Слушай и запоминай. Я не дурак, не сумасшедший и не чокнутый. Сегодня сам Робер о’Нифт назвал меня умным воином после того, как я убил нескольких его людей. Если не хочешь, чтобы я оторвал твою глупую голову, то никогда больше не повторяй этих слов. Я мало знаю про вашу страну, потому что приехал издалека. В моей стране все не так, но это не значит, что в ней живут идиоты. Поняла?
— П-п-поняла, — ответила Сандра, и по лицу ее было видно, что объяснение и впрямь дошло до самых печенок. Особенно если учесть, что, говоря о нескольких убитых людях, Роман употребил слово «people[5]», как это положено по правилам литературного английского языка.
Но, как оказалось впоследствии, на здешнем недоделанном полуанглийском слово «пеопель» означало «народ» и ничего кроме.
Люди на этом языке обозначались словом «манс».
То есть Сандра поняла так, что Барабин взял да и убил несколько народов Робера о’Нифта.
Какие у него там народы — это вопрос второй, но очевидно, что с воином, который запросто может истребить их сразу несколько, надо держать ухо востро и вести себя осторожно.
И тут Сандру заинтересовал другой вопрос.
По ее словам, король Гедеон следовал в предгорья с войском, имея целью лично попытаться отбить у изменника Робера о’Нифта пограничный замок и наказать злого колдуна по всей строгости монаршего гнева.
Попытка была не первой, но раньше король посылал в горы своих воевод. И они возвращались ни с чем, а то и вовсе не возвращались.
И вот наконец терпение его величества лопнуло. Слухи об этом ходили давно, но только сегодня стало известно точно. Король идет сюда с небывалой армией и в обозе у него — не только простые маги и священники, но даже один друид.
Это дает надежду, что на этот раз штурм замка будет успешным. Но возникает закономерный вопрос — если пришедший издалека умный воин Роман Барабин уже истребил какие-то народы Робера о’Нифта — то, может быть, королю и не надо заморачиваться.
Чего проще — послать умного воина Романа Барабина обратно в замок, и пусть он всех там доистребит.
— Нет уж, спасибо! — ответил, однако, на это здравое предложение умный воин Роман. — В одиночку я уже навоевался. Лучше я как-нибудь вместе с королем. Когда он будет здесь?
Это было действительно важно. Барабин очень хотел бы вернуться в замок раньше, чем оттуда увезут Веронику. И королевская армия могла стать в этом деле хорошей подмогой.
Но только в том случае, если она подоспеет вовремя.
10
Хорошо, что старуха, страшная, как смерть, бегала со скоростью черепахи, у которой сломаны ноги. Иначе Барабину чего доброго пришлось бы снова драться.
Когда он начал махать косой, норовя попасть не по траве, а по голове, бабка завопила, как грешник на сковородке, и рванула вниз по холму в деревню.
На зов ее сбежались, наверное, все жители Таугаса. Но не сразу, а лишь когда она оказалась у подножия холма. А чтобы добраться до этого места, ей понадобилась уйма времени.
Толпа селян, которых старуха подняла по тревоге, взбиралась на холм гораздо более резво. Что и не странно — ведь они мчались спасать первую красавицу деревни, которую безумный громила из морской пучины задумал порубить на силос.
Но случилось непредвиденное. Первая красавица деревни заслонила водоплавающего безумца своим телом и обратилась к односельчанам с пламенной речью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
