Он опасался моторки или катера. Что там у этих гоблинов с огнестрельным оружием — это вопрос второй, а вот с машинами у них все в порядке. И «Газель», которая подобрала его на подмосковной дороге — не единственное доказательство.
Теперь Барабин уже не сомневался, что по дороге его как-то усыпили. Причем хитро — с элементами амнезии, так что он не помнил не только момент погружения в сон, но и момент пробуждения.
И приходится предположить, что пока он спал, люди в черном везли к черту на кулички не только его, но и «Газель».
Как везли? Бог его знает, но медленные средства транспорта, похоже, отпадают.
Вряд ли он проспал несколько суток, а за считанные часы от Москвы можно добраться по земле только до одного моря — Балтийского.
Конечно, на Балтике тоже бывают замки у воды. Про один из них Барабин знал совершенно точно. В этом замке жил и работал принц Гамлет, и находился он где-то в Дании.
Но чтобы попасть в Данию, Швецию или бог весть куда еще, тоже требуется время.
И Барабин стал прикидывать время.
В черную «Газель» на пустынном шоссе он сел в два часа ночи. А теперь было раннее утро.
Сколько именно — сказать было трудно. Водостойкие противоударные командирские часы отказали, как какая-нибудь китайская дешевка.
Но примерно назвать время Барабин мог без всяких часов. И даже без солнца, которое пряталось за горой.
Часов шесть-семь, не больше.
Получается, что с момента посадки в «Газель» прошло четыре часа. Максимум пять.
Из этого надо вычесть время на разговоры в подвале и беготню по замку. Но если это Европа, то можно добавить пару часовых поясов.
В любом случае, больше пяти часов не вытанцовывается. То есть это однозначно Европа. В другие части света за такое время даже на самолете не попасть.
А в Европу попасть можно — но только и исключительно на самолете.
То есть Романа бесчувственного везли в авиалайнере, и не одного, а вместе с «Газелью». Следовательно, самолет был транспортный. И этих ребят как-то выпустили из страны вместе со спящим человеком без загранпаспорта и виз.
А еще раньше их выпустили из страны с похищенной девушкой.
Интересное получается кино.
Если эта компания так запросто может гонять самолеты мимо таможни, то о катерах для поимки беглого сотрудника службы безопасности и говорить нечего. Барабин не удивился бы и подводной лодке.
Однако за ним не послали даже весельной шлюпки, и Роман почувствовал себя неуловимым Джо, которого никто не ловит, потому что он никому не нужен.
С одной стороны это было хорошо. Море тихое, берег близко — можно праздновать спасение.
А с другой стороны все очень грустно. Ведь люди в черном по большому счету правы.
На кой черт им его ловить? Миллион он потерял, девчонку не спас, и теперь для него самый лучший выход — утопиться в море самому.
Другой бы на месте Романа, пожалуй, так и сделал. Но Барабин был принципиальным противником самоубийства.
К тому же его отвлекло от черных мыслей новое видение.
Он уже заплыл далеко за скалу, и замок скрылся из виду, зато в поле зрения появилось солнце. Каменистый берег сменился роскошной цветущей долиной, которая полого поднималась к отдаленным горам и переливалась всеми оттенками зеленого.
И оттуда, сверху, по тропинке спускалась девушка в белом платье с красной вышивкой и с черными кудрявыми волосами.
Это была первая одетая девушка, которую увидел Барабин с тех пор, как покинул Москву. Но в таком положении знойная красавица оставалась недолго.
Она шла купаться, не видя Барабина, который плыл ей навстречу со стороны солнца.
Затянувшееся купание в одежде ему изрядно надоело, а тут как раз было удобное место, чтобы выбраться на сушу.
А девушка, наоборот, спешила к воде, проворно перебирая босыми ногами. И купаться в одежде она отнюдь не собиралась.
Еще не добежав до песчаного пляжа, она изящным движением на ходу стянула с себя платье, под которым не было ничего, кроме бархатной кожи, покрытой ровным непрерывным загаром.
Платье полетело в траву, а девушка устремилась к воде, все еще не замечая Барабина, который был уже совсем рядом с берегом.
Когда ее ступни погрузились в пену прибоя, его ноги как раз коснулись дна.
И еще несколько секунд они продолжали двигаться друг другу навстречу.
А потом Барабин поднялся из воды, и девушка заметила его.
Вскрикнув, она прикрыла груди руками и молниеносно погрузилась в воду — и это тоже отличало ее от девиц из замка.
Те с визгом разбегались, убоявшись острых клинков и зверского вида разгоряченного боем Барабина — но они даже не пытались прикрыть свою наготу. А у смуглой купальщицы, как видно, были другие понятия о приличиях.
«А жаль», — сказал сам себе Барабин, потому что купальщица была, пожалуй, более красива, чем все девицы в замке вместе взятые. Исключая, правда, Веронику Десницкую, которую он так и не спас.
7
Вид у Барабина после долгого заплыва был совсем не зверский. Скорее даже наоборот. Не то чтобы жалкий — но и не шибко гордый. В общем и целом — бледный вид и мокрые ноги.
Но тем не менее Роман поспешил сказать:
— Не бойся. Я тебя не трону.
Девушка в три гребка отплыла от него подальше и что-то произнесла, но Барабин не понял.
Судя по всему, она его тоже не поняла, и Роман даже знал, почему. Он произнес свою фразу на нормальном английском.
Чтобы исправить ошибку, ему пришлось задуматься секунды на три, после чего он повторил те же самые слова на здешний манер:
— До нот бе афраид ме. И до нот тоуч йоу.
Это было ближе к истине.
— Ме нот йов афрайт, — ответила девушка. — Гвойс йоу?
Все-таки этот язык был сложнее, чем показалось Барабину вначале. К необычному произношению добавлялся совершенно неанглийский порядок слов. Но несмотря на это Роман сообразил, что девушка его не боится и интересуется, кто он такой.
— Ми наме ис Роман. И ам фром Раша. То есть Руссия. Или как там по-вашему? Из России в общем, — выдал Роман краткую информацию о себе.
Он уже выкарабкался на берег и, стоя к морю спиной, снимал с себя одежду и выжимал ее во всю силу крепких рук.
— Арушан? — заинтересовалась купальщица. — Ор йоу фалет фром шип[2]?
— Какой там к черту шип! — воскликнул Роман, невольно оглянувшись и пробежав взглядом по горизонту в поисках корабля.
Корабля не оказалось, и Роман махнул рукой в сторону скалы за которой остался замок, пояснив:
— И ам фром кастле[3].
— Фром кастель? — переспросила девушка с некоторым испугом. — Ор йовис фриэнт оф ан роббер о нифт?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
