Co. и фирмы аналогичного уровня не стали бы даже прикасаться к новому бизнесу на любых условиях, если бы соответствующая корпорация уже была постоянным клиентом другого банка и не разорвала с ним отношения". Внешне это напоминало вежливый сговор, а внутри могло быть порочным. Не возражая против эксклюзивных отношений, бизнесмены хвастались своими банкирами и считали наличие счета в Morgan признаком успеха.
Партнеры Morgan по-прежнему входили в советы директоров привилегированных компаний, но уже более избирательно, чем в те времена, когда Чарльз Костер был в курсе дел пятидесяти девяти компаний. Партнеры не без труда спускались с Олимпа. Мартин Иган отмечал, что "существует постоянное стремление ввести партнеров Morgan во всевозможные комитеты и всевозможные организации. Процесс этот диффузионный и удешевляющий". Несмотря на то, что банк Morgan принимал участие в своих компаниях, в 1920-х годах партнеры договорились не участвовать в сторонних предприятиях. Постепенно, пусть и незаметно, банкир становился все меньше корпоративным партнером и все больше профессионалом, незаинтересованным посредником. За такой переход выступал Луис Брандейс, и он будет заметно ускорен реформаторами "Нового курса". Во времена Пирпонта слабые компании должны были опираться на сильных банкиров. Но к 1920-м годам Standard Oil of New Jersey или U.S. Steel обладали стабильностью, сравнимой со стабильностью самого Дома Моргана.
Кем были другие партнеры Моргана? Они вписываются в примерный профиль: белые, мужчины, республиканцы, епископалы, англофилы, с образованием Лиги плюща и происхождением с восточного побережья. Гарвард был альма-матер Джека Моргана и его сыновей и, несомненно, являлся предпочтительным учебным заведением. Банк был, пожалуй, наиболее избирателен в отношении религии - раса тогда даже не была проблемой, настолько чернокожие были далеки от мира банковского дела. Евреи, безусловно, были под запретом, но у них были другие возможности на Уолл-стрит. Частные еврейские банки продолжали выигрывать в бизнесе, например, в розничном андеррайтинге, который считался вульгарным для банков "голубых кровей" - янки. Среди клиентов Lehman Brothers были и R. H. Macy, и Gimbel Brothers. Некоторые еврейские банкиры жили в роскошном стиле, превзойденном только Морганами. Отто Кан из компании Kuhn, Loeb построил на северном побережье Лонг-Айленда нормандский замок со 170 комнатами, 11 отражательными бассейнами, зоопарком со львами, полем для гольфа на 18 лунок с постоянным профессионалом, столовой в георгианском стиле на 200 мест и штатом из 125 слуг. Впоследствии это место стало местом съемок фильма "Гражданин Кейн". Но вплоть до окончания Второй мировой войны ни один еврей не мог проникнуть в дом Моргана.
На Уолл-стрит 1920-х годов католики были пограничным явлением, и попасть в высший финансовый свет им было зачастую сложнее, чем евреям. Отвергнутые протестантами, они поневоле обращались к биржевым спекуляциям, и среди тех, кто погружался в эпоху джаза, было непропорционально много ирландцев. Вооружившись бегущей лентой и телефонами в отеле "Уолдорф-Астория", Джо Кеннеди сколотил состояние на биржевых торгах, но все еще не мог добиться признания Моргана. Однажды он решил сломать лед в отношениях с банком. Он вошел в банк "23 Wall" и попросил позвать Джека Моргана. Ему ответили, что мистер Морган слишком занят, чтобы принять его. Перед воротами Моргана на нем лежало двойное клеймо: католика и биржевого оператора.
Самым известным Морганом-католиком был, безусловно, Эдвард Стеттиниус, но даже он перешел в более приемлемое для его жены епископальное вероисповедание и стал ризничим епископальной церкви Святого Джеймса. Сведя свои духовные счеты в 1921 г., Стеттиниус вернулся в католичество и написал в Сент-Джеймс прошение об отставке: "Я пришел к твердому убеждению, что ризничий должен быть не только постоянным посетителем ваших богослужений, но и прихожанином, а также горячим и последовательным сторонником епископальной веры. Однако, к сожалению, я обнаружил, что неуклонно отдаляюсь от Епископальной церкви, а не приближаюсь к ней".
Навязчивый регистратор, Стеттиниус оставил нам подробную опись жизни партнера в двадцатые годы. В своем особняке на Парк-авеню он устраивал великолепные развлечения. На бал дебютантки своей дочери Бетти Стеттиниусы пригласили триста гостей, в том числе танцоров и музыкантов из токийского Королевского театра. (Впоследствии Бетти вышла замуж за Хуана Триппа, основателя авиакомпании Pan American Airways.) В подвале особняка Стеттиниусов было столько спиртного, что хватило бы на линкор: 336 бутылок джина, 196 - сотерна, 79 - хереса, 60 - шампанского, 114 - вермута, 40 - виски Haig и Haig, 88 - кларета, 32 - портвейна, 53 - амонтильядо, 26 - Park и Tilford Topaz - более тысячи бутылок изысканных спиртных напитков. В табачной лавке на Брод-стрит он заказывал сразу шесть тысяч гаванских сигар, а затем выводил свой "баланс". Шесть автомобилей и несколько домов обходились Стеттиниусу в 250 тыс. долл. в год только на основные расходы - возможно, именно поэтому он подходил к своей работе с такой известной тщательностью.
В 1922 г. он приобрел поместье площадью тридцать четыре акра с видом на Лонг-Айленд-Саунд и стал одним из тех партнеров, которые жили рядом с особняком Джека в Глен-Коув, как средневековые вассалы рядом со своим господином. Будучи человеком скрупулезным и не оставляя ничего на волю случая, Стеттиниус решил создать в Локуст-Вэлли кладбище Морганов. Местная церковь, Saint John's of Lattingtown, давала духовное утешение многим магнатам и называлась церковью миллионеров. По утрам в воскресенье тарелку для сбора пожертвований передавал сам Джек Морган - несомненно, это было райское наслаждение. Джек так полюбил церковь, что заново отделал ее интерьер резным дубом, привезенным из небольшой шотландской церкви. В планах Стеттиниуса была покупка участка рядом с церковной усыпальницей для создания кладбища.
Единственным препятствием был закон штата Нью-Йорк, запрещающий расширение кладбища. Поэтому в апреле 1923 г. Стеттиниус обратился к законодателям штата с просьбой принять специальный закон. Затем он разработал план захвата кладбища Locust Valley. 1 июня 1925 года на ежегодном собрании совета директоров кладбища присутствовали такие светила Моргана, как зять Джека Пол Г. Пеннойер, сын Гарри Дэвисона, Труби, и Стеттиниус. Это была, пожалуй, самая большая демонстрация финансовой мощи в истории кладбища. Получив контроль над кладбищем, они наняли архитекторов и садовников, которые привели в порядок кустарники и установили причудливые кованые ворота. В результате получилось двойное кладбище: "Старый, открытый участок с небольшими участками продолжал существовать в прежнем виде, а новые участки с лесами и просторными полянами стали Валгаллой для партнеров Моргана и их друзей". Приняв эти меры, Стеттиниус отправился на заслуженный отдых на участок № 7. Многие винили в его смерти труды военного времени. Как бы то ни было, он увековечил традицию Morgan, начатую Чарльзом Костером, - героические нагрузки и преждевременная смерть.
