Читаем без скачивания Темный страж - Кристин Фихан

— Ты думаешь покарать меня, старик? У тебя нет чести, поэтому нет никакой чести в том, чтобы стоять перед лицом такого, как ты. Это полнейшая трата времени.

Вампирская ядовитая кровь падала на землю, растекалась, ища жертву. Она медленно целенаправленно двигалась в сторону Джексон, впитываясь в землю на своем пути, ища ее ступни. Вампир сделал большой круг, позволяя своей крови разбрызгиваться по более широкой дуге, чтобы капли смог подхватить ветер.

На этот раз другой клон поднял руку, взмахом руки небрежно останавливая ветер, чтобы те капли крови упали на землю. Бумажные куклы, изображающие Люциана, сохраняли на лицах ничего не выражающие маски. Ничто, казалось, не трогало их, не волновало их.

От ярости и раздражения вампир закричал, начав вертеться все быстрее и быстрее, в результате чего поднялся ветер, и дикое торнадо задуло с ураганной силой на ряд окружавших его клонов. Фигуры замерцали до полупрозрачности, но полностью не исчезли. Нападение пришло сверху, прямо с неба, в самый центр циклона, на вампира спикировала птица.

Джексон закрыла уши руками, когда пронзительный крик достиг новой высоты; он был таким ужасным, что ей захотелось расплакаться. Слезы стояли в ее глазах и висели на ресницах. Ей хотелось сбежать, раствориться в дымке и спрятаться в густом покрывале тумана. Она полностью верила в Люциана, знала, что он уничтожит этого древнего вампира, но непривычные звуки и картины сражений пугали.

Едва эти мысли вошли в ее голову, как она почувствовала ободрение и тепло, вливающиеся в нее. Было довольно странно чувствовать, как сильно они были связаны, как Люциан мог сражаться за свою собственную жизнь и одновременно с этим знать, как себя чувствует она, и находить возможность успокаивать ее. Именно в этот момент она поняла, что полюбила Люциана. Действительно полюбила. Она не была одержима, не сошла с ума и не была загипнотизирована. Если бы нужно было выбирать, она бы выбрала всегда быть рядом с ним, и дело не в их сильном притяжении, а в том, кто он есть. Люциан. Задумчивый, добрый, любящий. Она на самом деле любила его.

Вампир выскользнул из-под нижнего края торнадо, полетев прямо на Джексон, выпустив свои скрюченные, заостренные как бритва когти. Она безучастно уставилась на него, хотя ее сердце бешено колотилось. Он намеревался вырвать ее сердце, использовать ее, чтобы уничтожить Люциана, его единственный реальный шанс для мести. Его изможденное лицо было прорезано темно-красными линиями, вокруг его горла было кольцо из рубиновой крови. На месте глаз зияла пустота, безжизненные впадины, кровоточащие ямы, пострадавшие от действий разрушителя.

Когда вампир бросился на нее, ненависть и отвращение вырвались из его горла, злоба проступила в каждой черточке его лица, Люциан спокойно появился перед ней, в твердой форме, неподвижный, непробиваемый, спокойный, как окружающие их горы. Это произошло так быстро, что у вампира не было времени увернуться, не было времени вступить в бой. Он просто насадил себя на вытянутую руку Люциана.

Джексон отвернулась, чтобы не смотреть на финальную часть этой сцены, но она знала, что хлюпающий звук и пронзительный крик будут отдаваться эхом в ее голове еще в течение долгого времени, когда Люциан извлек сердце создания и отбросил его на некоторое расстояние от тела. В Люциане не ощущалось ни гнева, ни ненависти, ни сожаления, ни чувства вины. Не было ни презрения, ни отвращения, не было вообще никаких чувств, которые смогла бы обнаружить Джексон. Он просто ответственно выполнял свою работу, отбросив эмоции в сторону. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он не мог позволить себе эмоции на протяжении нескольких веков, что в сражении его разум просто действовал, как делал это на протяжении двух тысяч лет.

Джексон была так утомлена, что едва могла, спотыкаясь, дойти до камня, где села, чтобы избежать реки отравляющей крови, впитывающейся в землю. Ей не хотелось смотреть на тело вампира, рухнувшее и извивающееся в постоянном поиске своего пульсирующего сердца. Она продолжала смотреть в сторону, когда Люциан собрал с неба энергию и направил ее прямо в сердце, в результате чего орган превратился в едва заметный пепел. Она почувствовала тепло от раскаленного добела шара пламени, промчавшегося по земле, очищая ее от ядовитой крови, определила точный момент, когда он уничтожил тело вампира.

Ветер разнес пепел и унес противный запах прочь от них. Люциан подошел к ней и сел рядом так, что их тела соприкоснулись.

— Все закончилось.

Джексон услышала его голос, тихий и нежный, как всегда, и когда она посмотрела на него, его черты были теми же самыми — красивыми, мужественными, грубоватыми — прекрасными. Тем не менее, Джексон чувствовала его утомление, голод, бившийся в нем, который он держал в узде своей твердой силой воли. Это было в его сознании. Она также обнаружила причину его задержки появления на поверхности. Вампир придумал ловушку, грубую, но эффективную. Когда Люциан следовал по тоннелю за вампиром, вслед за ним неслась стая крыс, нападая, кусая, замедляя его. Когда он разобрался с ними, землю над ним и вокруг него заполонила куча щупалец, запирая его в земле на достаточно долгое время, чтобы гадюка успела ввести в его организм яд.

Джексон задохнулась, ее сердце заколотилось от взрыва боли, которую она нашла в его воспоминаниях. Это был смертельный яд, чей сложный состав разработал вампир, и который с огромной скоростью двигался по нервной системе, вызывая мучительную боль, пожирая клетки, чтобы воспроизвести самого себя. Люциану потребовалось несколько минут, чтобы замедлить продвижение яда, проанализировать его и выработать необходимые антитела, чтобы вывести его из организма.

— Поверить не могу, что ты способен на такое, — сказала она, с благоговением, — как это вообще возможно? Вывести яд из своего собственного тела?

— Это не так уж и необычно для нашего народа. Иногда яд выводят через поры. Это больше напоминало отдельную битву в самый разгар боя, потому что яд являлся комбинацией нескольких невероятно смертельных компонентов. Довольно необычно для вампира. Я сожалею, что был вынужден разорвать связь. Иначе ты бы почувствовала боль, а я не мог позволить этому произойти, — его рука обвила ее изящные плечи. — Кроме того, я знал, что ты справишься с тем, что происходило на поверхности, пока я не смогу связаться с тобой.

— Ты следил за мной даже тогда, когда я не могла сказать, что произошло с тобой, — проговорила она с некоторым раздражением. — Это так ты мне помогаешь? Как ты узнал, что я делаю, если наша связь была разорвана? Я спрашиваю на тот случай, вдруг эта информация когда-нибудь мне пригодится… например, когда я устану от твоего высокомерия и решу устроить пожар. Или еще лучше, когда я захочу быть уверенной, что ты не околачиваешься рядом со мной, — она пробежала руками по его телу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.