Читаем без скачивания Темный страж - Кристин Фихан

— Я хочу тебя, ангел, прямо сейчас, — тихо пробормотал он, его бархатисто-черный голос омыл ее подобно его рукам, поклоняющимся ее телу.

Он навалился на нее, прижимаясь как можно ближе, его рука еще раз нашла ее влажное, манящее тепло, убеждаясь, что она готова. Он прижался к ее кремовому входу, горячему и скользкому. Она была тугой, ее нутро крепко обхватило его, когда он проник глубже, вторгаясь в ее тело своим, его руки удерживали ее бедра на месте, в то время как он все глубже и глубже зарывался в нее, длинными твердыми толчками чистого экстаза.

Цвета танцевали за его закрытыми глазами. Его сердце колотилось. Его бедра жестко подавались вперед. Его зубы впились в ее плечо в древнем господстве карпатских мужчин. Огонь бушевал внутри него, вокруг него. Удовольствие было едва ли не больше того, что он мог вынести. Она начала двигаться; ее тело, хрупкое, мягкое и женственное, было полной противоположностью его. Он поделился с ней своим наслаждением, увеличивающимся, переходящим в огненный шторм, который грозился поглотить его.

Джексон придвинулась обратно к нему, издав тихий стон покорности, потворствуя все увеличивающейся дикости в нем. Они оба потеряли контроль, ее тело все туже и туже сжимало его, его бедра исступленно погружались в нее, соединяя их, все ближе и ближе притягивая их друг к другу. В его сознании она улавливала все, чего он желал, и инстинктивно двигала телом так, чтобы дать ему это, как он давал ей. Ее тело, казалось, натянулось, сжалось, после чего по нему прошлась дрожь огненного освобождения. Его крик был чуть приглушен бархатистой кожей ее плеча. Это было похоже на взрыв красок и цвета, словно сама земля содрогнулась под ними.

Люциан поближе притянул ее к себе, крепко вжимаясь своим крупным телом в ее, пока волны чувственного наслаждения не омыли их, не прошлись через них. Они оба были покрыты бисеринками пота. Он слизнул несколько их них, пройдясь по линии ее позвоночника туда и обратно.

— Ты такая красивая, Джексон, — он скорее выдохнул эти слова, чем сказал их, его легкие напряженно работали. Он уткнулся головой во впадинку на ее плече, его тело все еще было глубоко внутри нее.

Ему хотелось навсегда остаться здесь: в ее сознании, в ее сердце, в ее теле. Его руки переместились, безошибочно находя ее полную грудь.

— В тебе все совершенно — это и ощущение твоего тела напротив моего, и то, как ты двигаешься, и твой вкус. Не представляю, как я мог прожить все эти бесконечные столетия без тебя. Как мне это удалось?

Джексон прижалась к нему спиной, становясь на четвереньки. Еще несколько недель назад она нашла бы эту позу неловкой, теперь же она казалась ей красивой, чувственной, эротичной. Она вслушивалась в звук их сердец, бьющихся в унисон. Он был повсюду, окружая ее, засасывая своей мужественностью, своей огромной силой. Ощущение его тела поверх ее, в ней, было, откровенно говоря, очень сексуальным.

— Я люблю это, Люциан. Действительно люблю. Люблю каждый момент, проведенный с тобой.

Неохотно он отпрянул, откинувшись на спину, утянув ее за собой, в результате чего она оказалась поверх него. Его черные глаза тлели от внутренней силы. Она была так красива. Он обхватил ее руками, желая сохранить между ними это чувство единения.

— До тебя никто не осмеливался поддразнивать меня.

— У тебя опять этот взгляд, — она подняла голову, чтобы иметь возможность заглянуть в его глаза. Глаза, которые так любила. Потом девушка нежно обвела кончиком пальца его рот. — Словно ты чем-то напуган. Хотя, как мне представляется, большинство людей запугано тобой.

Его брови взлетели.

— Я не пугаю людей, — сказал он.

Джексон рассмеялась.

— Ты пугаешь людей повсюду, и делаешь это намеренно.

Люциан поднял ее одним плавным движением, вставая на ноги с непринужденной легкостью. И без всяких церемоний бросил ее в сверкающий бассейн.

Джексон всплыла, ругаясь, ее темные глаза смеялись над ним.

— Мы планируем остаться здесь на некоторое время?

Он кивнул, его тлеющий взгляд ласкал ее тело под прозрачной водой.

Джексон улыбнулась ему с соблазнительным приглашением.

— Мне нравится то, как красиво отвечает твое тело, Люциан.

— Как и мне, — ответил он, его голос был шепотом соблазна. — Я думаю, мы останемся здесь, в этой пещере, на несколько восходов. На медовый месяц.

— Мы не женаты, — заметила она.

— Конечно, женаты. Мы связаны карпатским ритуалом, любимая, а его связь намного сильнее, чем у человеческой церемонии. В нашем обществе нет слова «развод». Это не выход, — хотя тон его голоса оставался мягким, в его темных, тлеющих голодной страстью глазах не было ничего мягкого.

Она дернула одним белым плечиком.

— Тогда ты женат не на мне. Я была человеком, когда все это произошло.

— Тогда мне придется что-то предпринять, чтобы ты поняла, что хорошо и крепко связана со мной навсегда, — он улыбнулся ей, блеснув белыми зубами, и эта улыбка напомнила ей оскал хищника.

Джексон едва успела издать один короткий вопль, прежде чем он пронесся по воздуху и плавно нырнул в воду, появляясь позади нее. Смеясь, она попыталась отплыть от него, только для того, чтобы оказаться пойманной сильной рукой и притянутой к его телу.

Они провели три ночи в этой поражающей своим великолепием пещере, три райских ночи наслаждения друг другом. Они занимались любовью ночи напролет, разговаривали тихим интимным шепотом, летали по небу в облике сов, превращались в волков, чтобы Люциан смог разделить с Джексон радость от свободного бега по лесу. Каждый миг этого времени они провели вместе, держась за руки, смеясь, просто любя друг друга.

Их изначальная цель путешествия — старый дом, который купил Люциана — был сделан из огромных бревен, имел высокие кессонные потолки[33] и открытую площадку на втором этаже. Он был простым на вид, но довольно красивым. Дом был построен чьими-то любящими руками, кто жил в нем достаточно долго, прежде чем он стал использоваться как охотничий домик какого-то богатого спортсмена. Люциану было достаточно одного взмаха руки, чтобы исчезли пыль и грязь, копившиеся здесь годами. Джексон была невероятно счастлива, не увидев рогов оленя или чучел голов диких животных. При мысли о том, сколько животных стало жертвой спортивного интереса, ей становилось плохо.

Мебель была интересной, в хорошем состоянии и грубой, под стать домику. Джексон прошлась по комнатам, задаваясь вопросом, что с ней не так. Ее желудок сжался в тугой узел, и она не могла избавиться от ощущения смерти и насилия, обосновавшегося в ее душе. Ей хотелось, чтобы они вернулась назад в пещеры, к чистым бассейнам, куда не могло проникнуть зловоние насилия, чтобы дотянуться до них.