— процедил сквозь зубы Майтимо. — Сделать хуже было просто невозможно!
***
Когда Финвэ Третий отправился проводить Вала Оромэ до ворот Форменоссэ и настало время прощаться, Айну не позволил старшему сыну Феанаро уйти.
— На этот раз обойдется, — то ли сказал, то ли передал мысленно Оромэ. — Но если твой брат ещё раз полюбит безответно, он уничтожит не себя. С ним разделят горе очень многие. Ты смог бы остановить его.
Вала посмотрел в сторону Тириона.
— Ждите важного визитёра: Эонвэ послали присмотреть за вами. Но на самом деле он придет с иной целью. Владыки Арды не потерпят войны на своей земле, а изгнанник перешёл все разумные границы в своей мести королю-наместнику.
Нельяфинвэ вдруг словно перенёсся в тронный зал, но стоял лицом к дверям и видел только от души хохочущего дядю Ноло.
«Не могу решить, — вытирая слёзы, выговорил он, — как поступить с этим великим шедевром».
А позади нового, пусть и временного владыки, среди толпы стояла трясущаяся от злости Индис.
«Я это так не оставлю! — крикнула она, обнимая младшего сына. — Где Эонвэ?! Я должна встретиться с Манвэ!»
Она ещё долго что-то выкрикивала, когда Арафинвэ вывел мать в коридор, и в голосе эльфийки звучала не столько злоба, сколько стыд.
— Что случилось? — недоумённо спросил Майтимо, но Оромэ ответил уклончиво.
— В последнее время «герои», желающие возвыситься за счет падения Дома Феанаро Куруфинвэ, плодятся, словно… — Вала загадочно улыбнулся и продолжать не стал. Заговорил по существу. — Эонвэ будет защищать эльфов Амана от вас, а вас — от них.
Но договорить им не дал появившийся рядом Куруфинвэ-младший. Приложив к стремительно синеющей скуле серебряное блюдце, эльф вопросительно посмотрел на старшего брата, намекая, что есть разговор. Вала Оромэ, сказав «я не прощаюсь», взлетел на коня и ускакал.
— Я оступился на лестнице, — объяснил Феаноринг огромный синяк на лице.
Конечно, Куруфинвэ-младший не сказал брату, что, когда Тьелко, снова впадающего в забытье, уложили в постель, Феанаро спросил, почему раньше никто ничего не делал и не сказал ему? В ответ Курво, потупившись, начал оправдываться, что брат не хотел лечиться, и в следующий миг внешне очень похожий на великого родича Нолдо оказался на полу, опрокинутый ударом кулака. Вставая, Феаноринг увидел широко раскрытые глаза сына.
— Слушайте все! — громко заявил Феанаро остолбеневшим эльфам. — Если мой сын будет сопротивляться лечению, свяжите его и вливайте снадобья насильно!
— Оромэ был прав, — вздохнул Куруфинвэ-младший, растирая щёку, — ступеньки слишком крутые. У архитектора чересчур длинные ноги.
— Очень приятно это слышать, брат, — скривился Майтимо. — Так что ты хотел?
— Мы должны привезти сюда Ириссэ! Пусть видит, что сотворила!
— То есть, я должен, так?
Куруфинвэ-младший не ответил, но всё было понятно без пояснений.
— Нет, извини, — Майтимо, смотря на брата свысока, снисходительно улыбнулся. — Я не самоубийца и не сваха.
— Тогда письмо напишем!
— Курво, — старший Феаноринг положил руку брату на плечо, и тот понял, что при падении сильно ушибся: ключица резко заныла, — хочешь письмо — пиши. Если же тебе просто не по себе от случившегося с Тьелко, отвлекись. Пойдём стену со стороны моря достраивать. Там должны быть две высокие башни на самом краю отвесного склона, — маска пренебрежения сменилась чуть заметной искренней улыбкой, — далеко внизу бежит ленточкой река, быстрая, шумная, как ребенок. За ней на сотни миль лес. Я ходил туда много раз. Там прямо из камней, проламывая их, растут высокие стройные деревья! Валиэ Йаванна создала настоящие чудеса. А после леса — песчаный откос и море. — Нельяфинвэ мечтательно посмотрел на брата. — Здесь вовсе не так плохо, как тебе кажется.
***
Майтимо ударил кулаком по скале. Он очень хотел думать, что всё случилось из-за волнения за Туркафинвэ. И не мог.
Это произошло из-за Тьелко, да. Из-за его злых слов. Как же Нельо хотел верить, что брат сделал это не специально!
***
Решив, что надо обговорить с отцом некоторые детали беседы с Вала Оромэ, Майтимо, оставив работу над строительством башен, пошёл в часть крепости, где поселился Феанаро, и каково же было его удивление, когда в дверях возникли два вооруженных латника, скрестивших копья перед хозяином Форменоссэ.
— У нас приказ, — сказал один из них, — тебе, господин Нельяфинвэ, надо оставить у входа всё оружие.
Вспоминая об этом, Майтимо начинал ругаться.
Сразу передумав делиться деталями разговора с Вала, старший Феаноринг теперь ощущал жизненную необходимость попасть к отцу, чтобы кое в чём убедиться.
И Майтимо бросил под ноги латникам пояс с кинжалом, который использовал для работы.
В этом крыле лестницу делали по проекту Феанаро, поэтому пришлось идти через ступеньку, как обычно. И хоть перила сияли изящной красотой, восхищения у Финвэ Третьего они не вызывали. Теперь.
С замиранием сердца и слабой надеждой Майтимо вошёл к отцу и увидел, что ожидал: рядом с Феанаро был вооруженный мечом Морифинвэ, который, судя по отрешённому выражению лица, не подозревал, ЧТО в этот момент произошло между его отцом и братом.
***
— Спасибо, Тьелко…
Тень прошлого и будущего
Об этой встрече никто не знал, даже Варда, обычно посвящённая в дела супруга. Безусловно, всё было решено и обговорено заранее, однако Владыка Сулимо слишком хотел сохранить в тайне разговор с мятежным братом, поэтому лишь сообщил Создательнице Звёзд, что принятое решение скоро превратится в приказ.
Два сгустка силы, средоточия мощи Творения, способные создать и направить звуки Изначальной Песни, чтобы малое объединилось в великое, элементарное — в многоуровневое, ничто — в живое и разумное, ринулись друг к другу, переполняемые желанием перемен: один хотел действовать сам, а второй — созерцать выполнение своей воли теми, кто преклонился перед ним.
В спешивших на тайную встречу ещё хранилась память об изначальном единстве, монолитной материи, заполнявшей Эа до расщепления и наступления хаоса. Но однажды единое звучание рассыпалось несчётным множеством нот, которые оказались притянуты и направлены в гармоничный танец сближения. Звукам более никогда не суждено было не слиться в изначальное единство, они обречены вечно стремиться друг к другу, но всегда быть на расстоянии. Благо это или проклятье? Ответа нет. Зло или добро? Неизвестно. Но что тогда?
Это реальность.
Поднявшись к границе
