После бани гости подсели к столу. Меды уже не пили, побаловались слегка греческим вином. Сидели без посторонних, если не считать суетившихся у стола челядинок. Но на холопок почтенные мужи не обращали внимания.
– На твоем месте я бы к Бориславовой дочери посватался, – сказал ган Карочей, с интересом разглядывая кубок фряжской работы.
– А на что она мне? – удивился Рогволд.
– Бориславу Сухорукому великого стола не видеть вовек, но человек он богатый и влиятельный. И если он начнет за тебя хлопотать, то радимичские старейшины его послушают.
– У Борислава своих сыновей трое.
– А хоть бы и десятеро, – усмехнулся Карочей. – Если волхвы не пустили Сухорукого на великий стол, то и его сыновьям путь перекроют. В боготуры-то не вышел ни один из них…
– А Богдан? – напомнил Рогволд. – Младший брат Всеволода?
– Какой из Богдана Великий князь! – махнул рукой Карочей.
Рогволд спорить с ганом не стал – Богдан князю Берестеня действительно не соперник. Вот только захочет ли Борислав Сухорукий помогать родовичу дальнему в ущерб родовичам ближним?
– Я тебе о том же говорю, – пожал плечами Карочей. – Не будет он тебе помогать, пока ты с ним не породнишься. А так у Борислава появится возможность если не для детей великий стол удержать, то для внуков. Если на великом столе утвердится Вузлев, то Сухорукому придется бросать нажитки и бежать из радимичских земель вместе с семьею.
– Сдается мне, что ты не сам это придумал, ган Карочей, – прищурился в сторону гостя хозяин.
– Был у меня разговор с дядькой Бориславом, – с охотою подтвердил скиф. – Ходил он вокруг да около, но дал понять, что заинтересован в твоей дружбе.
– А ты с какой стати хлопочешь за чужой интерес?
– Я не только за чужой интерес хлопочу, но и за свой, – усмехнулся Карочей. – Я сейчас сестричад Великого князя, но случись неприятность с Всеволодом, и среди ближников Битюса я уже никто, захудалый ган бедного скифского рода, и место мое подле кагана будет последним. Ты, Рогволд, если подсуетишься, можешь подняться на самую вершину власти. Ну а мне лестно будет ходить в зятьях Великого князя.
– Каких еще зятьях? – не понял Рогволд.
– Так ведь я к тебе не просто так приехал в гости, а с целью высватать одну из дочерей Твердислава, – улыбнулся Карочей.
– Этого добра мне старший брат оставил с избытком, – засмеялся Рогволд. – Рад буду хоть одну из них сбыть в хорошие руки.
– Значит, договорились, – кивнул головой Карочей. – Твое здоровье, князь Рогволд.
Довольный оборотом дела, хозяин в свою очередь с таким же удовольствием выпил за здоровье гостя и будущего родственника.
– Один человек нам может помешать, – задумчиво протянул Карочей, отставляя кубок в сторону. – Я имею в виду Драгутина.
– Это ты хватил, ган Карочей! – посмурнел лицом Рогволд. – Я не стану помогать ни тебе, ни Жучину в кознях против божьего ближника.
– Если бы речь о боярине шла, то я бы и сам не стал вмешиваться, но речь-то идет об оборотне.
– Ты в своем уме, ган? – возмутился Рогволд. – Кого ты оборотнем называешь?
– Оборотнем я называю человека, которого ты знаешь под именем Драгутина. Бахрам опознал его как Лихаря, сына Листяны Колдуна. Шатуненок Искар, который тебя обманом вытолкнул из круга, это его сын. Поверь мне на слово, и в этом случае без колдовства не обошлось. Я ведь собственными глазами видел, как ты одолевал Искара, и вдруг нате вам – боготур за чертой круга, а сын оборотня торжествует.
– А кто он такой, этот Бахрам, и с какой стати я ему должен верить?
– Темный человек. – Карочей даже голос понизил. – По слухам, он печальник богини Кибелы. Бахрам рассказывал, что оборотень Лихарь прямо на его глазах превратился в медведя и многих его людей подрал когтями и зубами.
– Так, может, врет твой Бахрам? – растерянно произнес Рогволд.
– Может, и врет, – согласился Карочей, – Но этому Бахраму нет никакого дела до боярина Драгутина, он послан к нам за Лихарем. Он за ним давно уже охотится. И раз уж этот Бахрам признал в Драгутине Шатуна, то, значит, так оно и есть. Ты же не будешь отрицать, что Искар Шатуненок вылитый Драгутин?
Вспомнив своего недавнего соперника в бойцовском круге, Рогволд вынужден был признать, что ган, скорее всего, прав. Но ведь это сходство могло быть случайным.
– А в санях боярина Драгутина Шатуненок тоже оказался случайно? – ехидно спросил Карочей. – Покойный хазар Гаюн видел его и клялся, что убил. А мечник Брех уверял Горазда, что Искар сгорел в огне вместе с братаном Осташем. На поверку оказалось, что оба живехоньки.
– Врал, наверное, Брех, – поморщился Рогволд. – Знаю я этого сукина сына. И жалею, что не повесил.
– Слова Бреха подтвердил хазар Гудяй, – возразил Карочей. – Ну и что это, по-твоему, если не колдовство?
Рогволд не возражал, что Шатуненок связан с нечистой силой. Мечник Клыч был в медвежьем капище, где этого Искара зачали и на свет произвели под присмотром злых духов.
– Что-то мне Зоря говорил о медвежьем капище, а я запамятовал. Знак какой-то Клыч там нашел золотой.
Дабы не ломать зря голову, Рогволд подошел к двери и кликнул мечника. Зоря явился с охотою и с благодарностью принял кубок из рук князя.
– Даджбоговым был тот знак, – охотно поделился услышанным от Клыча Зоря. – Клыч во хмелю был, а Садко его локтем под бок толкал, чтобы не болтал лишнего. Такой знак дается только самым ближним к Солнечному богу ведунам.
– Что я говорил! – торжествующе воскликнул ган Карочей, когда за Зорей закрылась дверь. – Какие тебе еще нужны доказательства, князь Рогволд?
Рогволду не оставалось ничего другого, как почесать затылок. Как ни крути, а выходит, что этот Драгутин человек подозрительный. Если он вообще человек. К тому же непонятно, какие он преследует цели.
– Цель-то как раз понятна, – возразил ган Карочей. – Он во что бы то ни стало хочет рассорить князя Всеволода с каганом Битюсом. И пока они будут ратиться, оборотень приберет к рукам радимичские земли.
– Драгутин радимичам чужой, – покачал головой Рогволд. – Власти ему здесь не обрести, все равно, человек он или оборотень.
– Это для вас он чужой, а для урсов, которые почитают Шатунов, как богов, он свой.
Особого доверия к скифу Рогволд не испытывал, но ведь и возразить Карочею было нечего. Каша заваривалась крутая, а расхлебывать эту кашу придется, скорее всего, Великому князю Всеволоду. Рогволд хоть и не пользуется доверием старшего родовича, но в беде его не оставит. Боготурское слово, данное Великому князю, требует от Рогволда твердо стоять за его интересы. Да и не может князь Берестеня допустить, чтобы на его земле плели сети чужаки, которым радимичская кровь что родниковая водица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
