Выбивать застоявшийся в головах хмель князь с ганом отправились в баню, прихватив расторопных холопок, бывших в банном деле большими мастерицами. Вместе с хмелем улетучилось и хорошее настроение Рогволда, а в сердце вернулась обида на кудесника Сновида, который вздумал покровительствовать смерду.
– Прежде о таком и не слыхивали, – поддакнул хозяину гость, – чтобы из смердов – в боготуры.
– Без даджана здесь не обошлось, – вздохнул князь, прикладываясь к ковшу с квасом. – В короткое время он всех охмурил, даже Сновида, не говоря уже о кудеснице Всемиле.
– Кудесницу он уже давно охмурил, – лениво протянул ган, – еще двадцать лет назад.
– Быть того не может!
– В Хазарии об этом знает каждая собака. Драгутин и Всемила склонили к согласию своих отцов, Яромира и Гостомысла.
– А князь Всеволод?
– Всеволод в этом раскладе лишний, – вздохнул Карочей. – Я ведь примчался, чтобы предупредить дядьку. Помяни мое слово, спихнут они Всеволода с великого стола и посадят на него Вузлева.
– Предки Вузлева никогда не сидели на великих столах.
– Зато Вузлев внук Сновида, а своя рубашка ближе к телу.
– Так им Всеволод и уступил великий стол, – криво усмехнулся Рогволд. – Да и вече вступится за князя.
– А за тебя вече вступилось?
– Ган Горазд захватил стол обманом, спрятавшись за спину малого Будимира, – огрызнулся Рогволд.
– Горазд в радимичской земле чужак, – возразил Карочей, не убоявшись боготурского гнева, – а Вузлев из радимичских старейшин. Многие роды его поддержат, особенно если не будет князя Всеволода.
– А куда он денется?
– Погибнет, отражая печенежский набег, – охотно пояснил Карочей. – А если не погибнет, то его обвинят в том, что он проспал этот набег, доверившись кагану Битюсу. Осташ только первая ласточка. Кудесник Сновид и далее будет набирать боготуров из простолюдинов.
– Зачем?
– А затем, что чужие они и князю Всеволоду, и радимичским старейшинам, и зависеть будут только от Сновида.
Здраво рассудил ган Карочей, настолько здраво, что Рогволд усомнился – со своего ли голоса он поет? Как человек прямой, князь Берестеня не преминул поделиться своими сомнениями с гостем, хотя и облек их в форму шутки. Карочей, однако, шутки не принял и ударился в откровенность:
– Я связан с Жучином. И не то чтобы я в купце души не чаю, но Ицхак человек разумный и к кагану из самых ближних.
– Жучин мне враг, – холодно отозвался Рогволд. – Он вместе с ганом Гораздом пытался вырвать у меня Берестень.
– Было дело, – не стал спорить Карочей. – Но ведь не Горазд с Жучином убили твоего брата Твердислава, и не по их вине ты ходил в изгоях. Неужели тебе чести будет больше, если женщина из твоей семьи замуж пойдет за смерда, а не за гана?
– Я слово Осташу дал, – нахмурился Рогволд.
– Так ведь над мужней женой ты не властен, – осторожно заметил ган Карочей, – а Злата, как ни крути, жена гану Горазду, который взял ее за себя славянским рядом, с соблюдением всех обычаев и с разрешения ее брата Будимира.
– Меня надо было спрашивать, а не Будимира, у которого еще молоко на губах не обсохло, – огрызнулся Рогволд. – Я старший в семье, и если он девушку взял без моего разрешения, то тем самым обиду нанес и мне, и семье, и всему роду.
– Была обида, – согласился с хозяином гость, – но ведь крови между тобой и ганом Гораздом нет. Город ты вернул под свою руку. А если ты отдашь Злату за смерда, то тем самым нанесешь обиду не только Горазду, но и всему хазарскому ганству. Зачем тебе столько врагов, князь Рогволд?
В словах скифа была своя правда. Конечно, в родстве с ганом Гораздом для Рогволда не много чести, но если рассуждать здраво, то такой зять лучше, чем простолюдин Осташ. Но не может же князь и боготур свое слово нарушить!
– А зачем нарушать? – удивился Карочей. – Отправь Злату на дальнюю усадьбу. И там уж не твоя вина будет, если она попадет в руки Горазда. Пусть тогда Осташ требует жену с гана, а ты будешь не против породниться с новоявленным боготуром.
Рогволд захохотал: предложение гана Карочея ему понравилось. В конце концов, с какой стати князь Берестеня должен вмешиваться в спор из-за женщины? Добудет Осташ Злату – быть по сему, а снесут ему голову хазары – и того лучше. Потеря для Велесовой дружины будет небольшая, а князь Рогволд в любом случае останется в стороне.
– От дружбы с Жучином ты зря отмахиваешься, – вздохнул ган Карочей. – Среди купцов-хабибу он один из самых влиятельных. А если хабибу перестанут подзуживать против тебя Битюса, то он твою вину быстро забудет. И выйдешь ты кругом чист, а чистому любое место, даже самое высокое, не в тягость.
– Это ты на что намекаешь? – насторожился Рогволд.
– Всеволод тебя чуть не вдвое старше, а каждому богами отмерен свой срок. Никто на этой земле не вечен. Так почему бы радимичам после смерти Всеволода не выкликнуть тебя Великим князем?
С Карочеем трудно было не согласиться: если не вмешаются стрела, меч или сулица, то жизненный путь Всеволода закончится раньше, чем путь Рогволда. Сын у Всеволода только один, да и тот здоровьем слаб, а что до братьев, то ни Борислав, ни Богдан не пользуются особой любовью ведунов и волостных князей. Когда после смерти Всеволода встанет вопрос о великокняжеском столе, то многие предпочтут видеть на нем боготура Рогволда, а не боготура Вузлева. Даже среди волхвов многие не захотят усиления Сновидовой семьи. Конечно, Рогволд не желает скорой смерти князю Всеволоду, но будущее свое следует подготавливать уже сейчас. Простые радимичи, старейшины, волостные князья и волхвы должны знать, что за спиной Всеволода стоит ближний родович, готовый подхватить выпавшую из рук Великого князя власть.
После бани гости подсели к столу. Меды уже не пили, побаловались слегка греческим вином. Сидели без посторонних, если не считать суетившихся у стола челядинок. Но на холопок почтенные мужи не обращали внимания.
– На твоем месте я бы к Бориславовой дочери посватался, – сказал ган Карочей, с интересом разглядывая кубок фряжской работы.
– А на что она мне? – удивился Рогволд.
– Бориславу Сухорукому великого стола не видеть вовек, но человек он богатый и влиятельный. И если он начнет за тебя хлопотать, то радимичские старейшины его послушают.
– У Борислава своих сыновей трое.
– А хоть бы и десятеро, – усмехнулся Карочей. – Если волхвы не пустили Сухорукого на великий стол, то и его сыновьям путь перекроют. В боготуры-то не вышел ни один из них…
– А Богдан? – напомнил Рогволд. – Младший брат Всеволода?
– Какой из Богдана Великий князь! – махнул рукой Карочей.
Рогволд спорить с ганом не стал – Богдан князю Берестеня действительно не соперник. Вот только захочет ли Борислав Сухорукий помогать родовичу дальнему в ущерб родовичам ближним?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
