— Не я, — сказал Джульетта.
Трев помедлил, но Орехх научил его, как справляться с подобными ситуациями. Трев протянул руку, приобнял Джульетту, смачно поцеловал её и вышел на улицу.
— Вы видели? — объявила Джульетта. — Он меня поцеловал!
Гленда бросила взгляд на Пепе, но тот так закатил глаза, что виднелись только белкИ… хотя и изрядно покрасневшие.
Немного погодя команда НУ направилась в сторону Гиппо. За игроками, как обоз за армией, следовали Гленда и Джульетта. Тут же из укромных уголков, избранных ими для спокойного перекура, появилось с полдюжины стражников, которые пристроились вслед за командой, старательно делая вид, будто чисто случайно решили прогуляться в том же направлении.
"Трев прав, — подумала Гленда. — Плохи наши дела".
Трев ушёл совсем недалеко, когда тренированная на улицах интуиция подсказала, что за ним следят. Он быстро прошмыгнул пару переулков и притаился за углом, чтобы лицом к лицу встретить преследователя… Тщетно. Он выглянул: вокруг никого, переулок был пуст вплоть до перекрёстка с улицей. Трев понял это как раз в тот момент, когда ощутил прикосновение к горлу холодного металла.
— Чёрт, какие воспоминания, — сказал чей-то голос. — Оказывается, я до сих пор помню каждый закоулок в этих краях.
— Я тебя знаю, ты Пепе, верно? Гном? — спросил Трев, стараясь не оглядываться.
— Типа того, — подтвердил Пепе.
— Слушай, какие проблемы? Мы вроде не ссорились?
Краем глаза Трев заметил металлический отблеск.
— Образец "лунного серебра", — пояснил голос Пепе. — Отбитое горлышко бутылки из-под шампанского гораздо опаснее, уж поверь, у меня богатый опыт. Не стал бы я грозить парню вроде тебя настоящим ножом, ведь та малышка с ума по тебе сходит. Похоже, она с тобой счастлива, а её счастье — моя главная забота.
— На улицах что-то затевается, — сказал Трев.
— Ого, на всех сразу? Прикольно.
— Что-то пошло не так, верно? — спросил Трев.
Только теперь Пепе появился в поле его зрения.
— В общем, это не моя проблема, — сказал «гном». — Просто некоторые люди мне совсем не по душе. Уж я их навидался, ублюдков, во всех видах. Если хочешь очень быстро стать атлетом, родись-ка в этих краях с талантом к дизайну одежды и парой других преимуществ. Лорд Ветинари ни черта не понимает. Он думает, что может наложить лапу на футбол, но это ошибка. Речь не о какой-то Гильдии Воров, понимаешь ли. С Гильдией Воров всё просто, как раз потому, что они организованы в Гильдию. Футбол не организован никак. Ветинари охмурил капитанов, но это не значит, что все остальные пойдут за ними, как овцы за вожаком. Прошлой ночью по всему городу разразились потасовки. Твоих приятелей с их новым чудненьким футболом в их новенькой чудненькой форме завтра размажут по стенке. Хуже того, намажут на бутерброд и сожрут без соли.
— Я думал, твоё дело шить одежду, — сказал Трев.
— Моё. Дело. Шить. Одежду. Моё?! Я тебе не просто «портной»! Я Пепе, и я не "шью одежду". Я создаю великолепные произведения искусства, которые просто по чистой случайности нуждаются в человеческом теле, чтобы выглядеть как можно лучше. Я творю историю! О микрокольчуге слыхал?
— А, въехал. Ага, слыхал, — сказал Трев.
— Хорошо, — одобрил Пепе. — И что же ты о ней слыхал?
— Ну, она вроде как не трёт.
— В ней есть ещё пара сюрпризов… — сказал Пепе. — В любом случае, мне начхать на волшебников. Задаваки. Завтра будет не просто игра, это будет война. Знаешь парня по имени Энди? Энди Шэнк?
Сердце Трева ёкнуло.
— А он тут каким боком?
— Да так, просто имя слышал. Но я знаю этот тип людей. Лорд Ветинари добился, чего хотел. Он сломал старый футбол, но у некоторых обломков весьма острые края, если ты понимаешь, о чём я толкую.
— Там завтра будет Стража, — напомнил Трев.
— Что такое? Что такое? Уличный парнишка вроде тебя будет рад увидеть Стражу?
— А ещё там будет куча зрителей.
— Ага, прикол, правда? — сказал Пепе. — Что касается зрителей, в этом городе полно людей, которые с радостью пойдут взглянуть, как рубят головы, да ещё и детишек повыше поднимут, чтобы те лучше видели. Так что позволь сообщить тебе кое-что о моих намерениях. Я не дам тебе нож, это последнее, что может тебе понадобиться завтра. Я дам тебе кое-что получше. В конце концов, ты же сын Дэйва Вроде.
— Я не играю, — заявил Трев. — Обещал старушке-мамочке.
— Ты обещал старушке-мамочке? — возмутился Пепе. Он даже не пытался скрыть глубокое разочарование. — Думаешь, это кого-то волнует? Ты поймал удачу за хвост, парень. Ты будешь играть, а я тебе помогу. Приходи ночью ко мне в «Заткнис» (извини, по-гномьи это звучит лучше). Ровно в полночь пни дверь чёрного хода. Можешь взять с собой друга, ели хочешь, но только попробуй не придти, чёрт возьми!
— Почему я должен пинать ногами дверь чёрного хода?
— Потому что в каждой руке у тебя будет по бутылке самого лучшего бренди. И не благодари меня. Я всего лишь защищаю свои инвестиции, которые, по чистой случайности, также и твои. Теперь иди, мальчик. А то опоздаешь на тренировку. Но я-то каков? Долбанный гений, вот я кто!
Шагая обратно, Трев заметил на улицах множество стражников. Они могут быть настоящими тварями, если их разозлить, но Сэм Ваймс не нанимал в Стражу людей, которые не умеют держать нос по ветру. Стража явно была на взводе.
Раньше Картер жил в подвале, пока мамочка не сдала помещение в аренду семейству гномов. Пришлось переехать на чердак, который превращался в печку летом и насквозь промерзал зимой. Картер выжил лишь потому, что утеплил стены страницами журналов. Тут было всё: "Луки и Стрелы", "Булавки Бэк Стрит", "Марочный Ежемесячник Стэнли Ревуна", "Бабы, Балагуры и Бретельки", "Големский Наблюдатель" и даже "Современная Резьба". И это только верхний слой. Пытаясь защититься от воздействия стихий, он заклеил старыми журналами все трещины в стенах и дыры в крыше. Насколько знал Трев, Картер не увлекался дольше недели ни одним из представленных в этой странной библиотеке хобби. За исключением разве что одного, тесно связанного с центральным разворотом "Баб, Балагуров и Бретелек".
Миссис Картер открыла дверь Треву и молча указала на чердачную лестницу, проявив «доброжелательность» и «гостеприимство», которыми матери обычно одаривают "плохую компанию", то есть уличных приятелей своих сыновей.
— Он болеет, — буркнула она, словно это просто был занимательный факт, не вызывавший у неё ни малейшего беспокойства.
Как оказалось, она сильно приуменьшила проблему. Один глаз Картера заплыл и превратился в огромный, переливающийся всеми цветами радуги синяк; лицо пересекал свежий шрам. Всю эту красоту Трев увидел не сразу, потому что поначалу Картер не хотел пускать его к себе и кричал сквозь дверь, чтобы Трев убирался. Впрочем, единственным замком на упомянутой ветхой двери был всего лишь кусок бечёвки, поэтому Трев без труда проник внутрь, слегка поднажав плечом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
