В комнате Хансен разговаривал с горбуном. При моём появлении Денди вильнул хвостом.
— Господин Дружинин говорит, что вы будете поминать убитого, — обратился ко мне полицейский.
— Да, звонила хозяйка дома и попросила накрыть на стол.
— Нехорошо, когда в доме, где случились убийства собираются люди, — заметил Хансен.
Я с ним согласилась, но и он, и я понимали, что сделать ничего нельзя.
— Я возьму с собой графин, — сказал полицейский. — Ключ я тоже возьму. Преступник должен был иметь возможность взять настоящий ключ, чтобы сделать поддельный.
— А нельзя подобрать более или менее подходящий ключ и попросту подогнать его к замку? — спросила я, доставая банки с огурцами, баклажанами и грибами.
— Вы знаете, как это сделать? — подал голос Дружинин.
Он сидел в кресле, ещё более осунувшийся, чем прежде. Ему явно было очень нехорошо, но это не помешало мне судить о нём объективно. Что ни говорите, а горбун легко мог воспользоваться ключом Мартина и сделать себе дубликат. Однако попробуй это докажи!
— Я где-то читала, кажется, даже у Диккенса, что можно нанести на поверхность металла воск, а потом осторожно ввести ключ в замок и постараться повернуть: на воске останется след, по которому и надо подточить ключ.
— Вы пробовали? — поинтересовался горбун.
— Не пришлось, — с сожалением призналась я.
— И не пытайтесь, — посоветовал полицейский. — Всё равно ничего не выйдет.
— Меня удивляет умение Жанны из любой книги выделить главное, — заметил Дружинин, приоткрыв глаза.
— А меня удивляет нездоровый интерес, с которым всегда выслушиваются технология подделки ключа, способы отключения сигнализации или открывания чужой машины, — парировала я.
— Почему бы не принять к сведению полезный совет? — возразил Дружинин, смеясь. — Я очень люблю послушать знатока. Как вы сказали? Открывания чужой машины?
— Не открытия же! Кстати, а как правильно сказать?
— Вы у меня спрашиваете?
— Подумаешь! Сухотина-Толстая написала в дневнике: "Пиша эти строки". И ничего. Дочери Толстого всё дозволено.
— А вам — нет, — подхватил переводчик. — К счастью, когда я читал начало вашей повести, я не заметил таких оборотов. Может, когда вы мне дадите продолжение, я их обнаружу… Ладно, считайте, что я ничего не сказал.
Хансен посмеялся вместе с нами, хотя и не вник в тонкости разговора, а сам всё поглядывал на стол.
— Что это у вас, Жанна? — спросил он.
— Баклажаны, — объяснила я. — А это грибы, гордость Иры.
— Это очень вкусно? — спросил Душка, выдавая грех чревоугодия.
— Да, — подтвердила я. — Пища богов. Может, вы останетесь с нами, господин Хансен?
Тёмные глаза горбуна с неожиданной остротой вонзились в меня, но тотчас он вновь расслабился и лениво перевёл их на полицейского.
— К сожалению, не могу, — отказался Хансен. — Много работы. Вы говорите, это вкусно?
Мне как-то не верилось, чтобы датчанин никогда не ел грибов. Наверное, этим способом он пытался намекнуть мне, что не худо бы дать ему попробовать чудесное кушанье. Ну что ж, если человеку очень хочется маринованных грибов, почему бы не доставить ему удовольствие.
— Хотите попробовать? — спросила я.
— Если это не нарушит ваших планов, — согласился Душка, подходя. — Вдруг их надо открывать перед самой подачей на стол.
— Их можно открывать в любое время, — ответила я, уходя за открывалкой.
Ларс не пожелал уступить мне честь самой открыть банку, а Нонна ловко вырвала из моих рук инициативу и отправилась собственноручно накладывать Душке грибы, должно быть, испугавшись, что от усердия я вывалю на его тарелку сразу половину банки. Отрезав два куска хлеба и схватив тарелку и вилку, она соблаговолила вспомнить о моём присутствии только в комнате.
— Жанночка, сходи, пожалуйста, с Петером за вином, — попросила она.
Я оглянулась: датчанин стоял за моей спиной, несомненно, уже предупреждённый об идее моей подруги. Горбун настороженно смотрел на нас.
— Нонн, Ира сказала, что вино есть в холодильнике, — напомнила я.
По губам горбуна скользнула улыбка.
— Жанночка, — очень ласково обратилась ко мне Нонна, а сама так и прибила меня взглядом, — в холодильнике вина недостаточно.
Уходить в какой-то дурацкий магазин, когда готовилась дегустация грибов!
— Но я же ничего не смыслю в вине, — сделала я последнюю попытку отвертеться.
— Заодно купите что-нибудь к чаю, — жёстко сказала Нонна, и я поняла, что пути к отступлению отрезаны.
— Ладно, через пять минут, — пробормотала я.
Привлечённый всеобщей суматохой, в комнату с полотенцем в руках зашёл мистер Чарльз. Денди, опасавшийся, что пропустит какое-то из ряда вон выходящее зрелище, выдвинулся на середину комнаты. Горбун с насмешкой покосился на меня и перенёс внимание на тех, кто столпился вокруг стола.
— Это пища богов, — повторил заворожено глядевший на банку Хансен.
— Открываю, — торжественно провозгласил Ларс, и все затаили дыхание.
В наступившей тишине металл тихонько лязгнул о металл, потом раздался такой звук, словно наружу выплеснулся фонтан, и уже затем мы были оглушены ужасающей вонью. Ларс вскрикнул, а я возблагодарила судьбу за то, что она вычеркнула меня из списка главных действующих лиц.
Нонна рванулась открывать окно, Денди гибкой тенью вылетел в прихожую, но чиханье его не смолкало, Ларс застыл, держа банку в вытянутой руке, мистер Чарльз усиленно махал полотенцем, выгоняя отравленный воздух, что было бессмысленно, поскольку источник запаха оставался тут же, а бессовестный горбун хохотал, сжав голову руками. Хохотал и даже не пытался помочь нам проветрить помещение! Всё-таки он был отпетым негодяем, и его сущность проглядывала в каждом его поступке.
— Жанка, что ты смеёшься?! — закричала Нонна, распираемая бурлившими в ней чувствами. — Открой входную дверь! Не дай Бог, они приедут раньше, чем обещали! Ну, что ты стоишь, как пень?!
Я понимала, что события приобретали трагическую окраску, и смех здесь неуместен, но стоило мне посмотреть на изумлённые голубые глаза Хансена и безумные движения суетившихся вокруг стола людей, как смех овладел мной с такой силой, что у меня ноги подкосились, и я рухнула на диван.
— Please, open the door! — взывал мистер Чарльз. — Door! Open the door!
Он изо всех сил размахивал полотенцем, поднимая ветер и загоняя вонь в самые отдалённые углы.
Петер выручил всех, открыв дверь и устроив сквозняк, но атмосфера в комнате всё равно густела. Осчастливленный Денди наслаждался свежим воздухом в саду.
