Он был вправе сердиться, тем более, что я была так занята своими страхами, а потом красотой пса и, как следствие, рисованием, что совсем забыла позвонить.
— Если бы вы увидели Денди, вы бы меня поняли, — ответила я.
Понял меня Ларс или не понял, но он перестал кричать.
— Что же теперь делать? — спросил он. — Петер уже мчится к вам. Наверное, мне тоже надо приехать.
— Да, Ларс, приезжайте, пожалуйста, — попросила я. — У меня новость. Я только что заметила, что кто-то трогал графин. Наверное, вода теперь отравлена. Как бы сдать её на проверку?
— Почему вы думаете, что кто-то трогал графин? — недоверчиво спросил Ларс. — Он стоял не на том месте?
— Нет, на том, но крышка у него повёрнута не так, как поворачивала я.
Будь я на месте Ларса, я бы тоже потеряла дар речи от наблюдательности русской девицы. Откуда же ему было знать, сколько времени я вертела графин, чтобы добиться нужного светового эффекта, и сколько времени его рисовала, пока не заметила, что кто-то этот эффект нарушил.
— Вы уверены? — выдавил из себя писатель.
— Абсолютно!
— Жанна, когда эта история кончится, я опишу её в своей книге и там выражу всё восхищение, которого вы достойны.
— Выразите, пожалуйста, — согласилась я. — Только приезжайте скорее.
— Еду.
Первым, конечно, подоспел Петер и, увидев приоткрытую дверь, смело ринулся в дом, но тут же с воплем вылетел обратно, а Денди, с жутким рыком сделавший впечатляющий прыжок, приземлился на все четыре лапы на том же месте, с какого прыгнул.
— Is you alive, Peter? — крикнула я, перепугавшись не меньше датчанина.
Петеру только казалось, что он жив, но в меня его сомнения вселили уверенность. Последовавшие затем переговоры убедили примчавшегося мне на помощь гостя, что убрать собаку не в моих силах.
Потом подъехал Ларс, но, заранее предупреждённый о строгом нраве Денди и узнавший вдобавок о судьбе своего родственника, не стал входить и предложил вызвать полицию.
Вот тут-то, наконец, и прозвучал телефонный звонок, и приятный лживый голос горбуна осведомился о моём здоровье. Лучше бы Дружинин позвонил до моего последнего открытия, тогда я сумела бы разговаривать с ним непринуждённо, но сейчас я его боялась и ненавидела.
— Попросите, пожалуйста, мистера Чарльза, чтобы он приехал за своей собакой, — холодно сказала я.
— Что-нибудь случилось? — насторожился горбун. — Денди плохо себя ведёт?
— Он ведёт себя как хозяин, — рассердилась я. — Ходит за мной по пятам, не выпускает из дома, никого не впускает в дом…
— А кого он должен впустить? — спросил Дружинин.
— За дверью стоят Петер и Ларс, а ваш пёс рычит на них…
В ответ он рассмеялся так нагло, что я швырнула трубку, не дожидаясь окончания этого издевательства.
Больше горбун не звонил, но приехал довольно быстро, притом не один, а с дядей. В другое время я бы порадовалась за Денди, не скрывавшего, что он счастлив вернуться к хозяину, но теперь я лишь изо всех сил старалась сдержать клокотавшую во мне ярость, чтобы не обидеть ни в чём не повинного мистера Чарльза.
— Я не терял времени даром, — обратился ко мне Дружинин, — потому что сразу понял: в случае задержки на одной из ваших любимых скамеек будет обнаружен мой труп.
И он ещё мог шутить! Да как шутить!
От моего косого взгляда он сразу стал серьёзным.
— Денди, что ты здесь натворил? — спросил он.
Громадный дог закинул лапы на плечи горбуну, а тот бесцеремонно обхватил могучую собаку за туловище и по-приятельски потащил в дом, так что Денди оставалось только перебирать задними лапами. Хвост его энергично мотался из стороны в сторону, и пёс явно блаженствовал.
В гостиной Ларс уже взирал на графин, и насторожившийся переводчик сразу выпустил собаку.
— Какие-нибудь новости? — спросил Дружинин, косо поглядывая то на него, то на предмет его внимания.
— Жанна считает, что кто-то трогал графин, — объяснил Ларс.
— Почему вы так считаете, Жанна?
— Потому что крышка была повёрнута так, а теперь она стоит вот так.
Мне пришлось дать им наглядное представление о перемещениях шишечки, и поражённые литераторы обменялись понимающими взглядами.
— На такое способен только конструктор, — сделал вывод Дружинин.
Ларс объяснил томящемуся в неведении Петеру возникшую ситуацию, и тот что-то проговорил.
— Петер предлагает вызвать полицию, — перевёл горбун. — Я присоединяюсь к нему. Заодно расскажем о ночном госте и предложим Хансену в подарок ключ.
Он быстро заговорил по-английски, и мистер Чарльз кивнул, с уважением глядя на меня. Пока вызывали Хансена, объясняли ему суть дела и дожидались его приезда, позвонила Ира и, не спрашивая, чем заняты мои мысли и время, сухо попросила, чтобы я срочно соорудила какую ни на есть закуску, достала из холодильника вино, а из стенки — банку маринованных огурцов, банку консервированных баклажан и заветную баночку с маринованными грибами, которую она хранила для какого-нибудь торжественного случая.
— Приедут тётя Клара, две старые ведьмы, дряхлый гриб и молодой жук, — объяснила она. — Надо устроить поминки. Ты уж постарайся, пожалуйста.
— Понятно, Ира. Я всё сделаю. Когда вас ждать?
Три часа — не такой уж большой срок для устройства поминок, особенно если при этом ждёшь полицию.
— Что сказала Ирина? — спросил Дружинин, чуткий то ли от природы, то ли от постоянной настороженности, свойственной человеку с нечистой совестью.
— Она приедет через три часа с тётей Кларой и… ещё четырьмя родственниками. Она просит приготовить обед и накрыть на стол.
— Ирина хочет устроить поминание? — спросил Ларс.
— Поминки, — поправила я. — Впрочем, суть одна.
— Жалко, что здесь нет Нонны, — сказал Ларс. — Она очень хорошая хозяйка.
— Ничего, Жанна скажет, что нам делать, и мы ей поможем, — возразил Дружинин.
Если он думал, что утешил меня, то ошибся: я пришла в ужас. Если горбун будет иметь свободный подход к пище и напиткам, то неизвестно, чем это может кончиться.
— Спасибо, — хмуро поблагодарила я.
На кухню за мной потянулись все, но, не успели приняться за обследование холодильника, как появилась Нонна. Прежде всего она коротко вскрикнула от любезности Денди, первым вышедшим ей навстречу, а потом объяснила, что через три часа сюда приедет Ира, и повторила её просьбу устроить поминки.
— Я поспешила к тебе, чтобы помочь, — закончила она.
Во взгляде Ларса промелькнула гордость, и я его поняла. Хорошо человеку, имеющему такую добрую и милую жену. А если бы этот человек к тому же не обманывал её, то жене бы тоже повезло.
