Она спряталась за кривой березой, ствол которой был переломлен бурей и неправильно сросся, и стала наблюдать.
— С ума они посходили, что ли?.. — выговорил Олег Павлович, глядя на то, как на склоне холма одна за другой появляются темные фигуры. — Сначала эти сектанты, потом… брр, мерзость!.. даггон, теперь вот — эти… Им-то что надо? Один, два, три… пять, шесть…
— Семеро, на двух колесных экипажах, — уточнил Гендаль Эрккин, сжимая ММР. — Намять им бока, или у них может оказаться оружие? Пожалуй, что так. Жаль, что у нас только одна «мымра».
— У меня вот есть… — сказал Табачников и вынул из-под одежды пистолет Макарова. — У меня и разрешение на него имеется, а то ведь мало ли что бывает в малолюдной местности, как здесь, например…
— Н-не думаю, что эти ребята станут спрашивать у вас разрешения, — нервно хмыкнул Рэмон Ррай. — Мне кажется, у них самих с этим делом как-то не очень…
— А что ж ты сразу не объявился со своим оружием? — отозвался Пес. — А то гвоздил этих, в балахонах, лопатой. Оно, твое оружие, хоть и примитивное, а все-таки лучше лопаты, наверно? Хотя оно смертельное, по-моему?.. Добрый ты не ко времени, Палыч. У нас на планете Керр был один надсмотрщик, — уже не конспирируясь в плане собственного прошлого (все равно никаких иллюзий не осталось), принялся рассказывать он, — очень добрый. Однажды он напился и привел к нам собственную жену, которую никак не мог…
— Потом доскажешь, — спокойно прервал его Класус. — У них ММР. Три, насколько я могу судить.
Ррай поспешно оптимизировал зрение и, разглядев Груздева с «мымрой» в правой руке, сообщил:
— Совершенно точно, три. Двух типов из тех, что идут к нам, я знаю. Опасные люди, если бы не… не предосторожность, они нас давно бы убили. Не стали бы откладывать на сегодня!
Гендаль Эрккин вышел из-за мерзлой скалы и крикнул людям Груздя:
— Эй, вы!.. Чего надо? Если что, то я сообщаю официально: светит солнце, отличная погода, и мне совершенно неохота подыхать в такой отличный денек, эге!..
Вместо ответа Толян Груздев поднял «мымру». Блеснул лазерный прицел, и ярко-зеленая светящаяся точка легла на широкую грудь Пса.
Груздев вдавил клавишу пуска.
Аррантидо-дес-Лини, Галиматтео, в то же самое время (насколько вообще уместно говорить о синхронности в двух местах, удаленных друг от друга на несколько сотен парсеков)
— Не сметь! Не сметь! Ничтожные ублюдки[54]!..
— Бесполезно, Пресветлый, — сказал Дийтерро, по-старчески тряся головой и невидяще глядя, как перед дворцом мечутся обезумевшие толпы, — их теперь никто не образумит, раньше нужно было думать…
Ллерд Вейтарволд, стоявший посреди приемного зала своей резиденции Авелинн и на двух громадных экранах наблюдавший, как толпа вламывается во дворец и крушит все на своем пути, проговорил:
— И ведь никто им не противостоит. Даже охрана примкнула к ним, и сейчас они будут здесь. А в чем меня обвиняют? В том, что я не сумел защитить Йондонго и многие другие планетные системы от вторжения даггонов, и вот теперь они здесь, в атмосфере Аррантидо?.. Но ведь я еще полгода назад предлагал кардинальные меры. Единственное, что у нас было — это около десяти тысяч полукровок, среди которых могли оказаться асахи! Но ведь именно их и принялись целенаправленно уничтожать! Их, быть может, единственных, кто мог повлиять на демонов судьбы. Я предлагал поднять архивы. Я предлагал снарядить Особый корпус для переброски на Зиймалль и там найти эти древние подземелья, где должны быть заточены даггоны и где, возможно, хранится противоядие!.. Все было запрещено императором, а Аколиты даже хотели объявить меня вне закона. Хорошо, что ТАКИЕ распри нельзя разглашать, и никто не узнал, насколько сильно я разошелся с Храмом! А уж после того, как князь Гьелловер оказался асахи, и выяснил это не кто иной, как мой сын Рэмон Ррай… Они не оставят его в покое. Они будут преследовать и его, и второго сына, если сумеют вычислить, кто он и под каким именем скрывается!
— Вы лучше бы подумали о себе, Пресветлый…
— Молчи, Дийтерро! Молчи и вооружайся! Хоть ты со мной. Малодушные, трусливые бараны! Еще недавно они не посмели бы ворваться сюда даже для того, чтобы лизать мои следы. Глупцы, если им даже удастся меня убить, их уничтожат по прямому приказу императора… за убийство высшего государственного лица! Хотя внутри он и вся светская и храмовая камарилья, быть может, будут благодарны им…
С грохотом треснули огромные двери, и роскошная дверная панель провисла, а потом рухнула на пол. Топот ног наполнил зал. Взлохмаченные головы, яростный блеск глаз, трусливые, кровожадные, фанатичные лица… Вейтарволд выпрямился во весь рост и произнес негромко, не заботясь о том, чтобы его услышали:
— Ну, идите сюда, благочестивые аррантские подданные!
— Убьем его! — послышались выкрики. — Это он… он виновен в том, что обрушилось на Аррантидо!
— Его сынок, оскверняющий обряды… как быстро он убрал его из Галиматтео!
И — чей-то бессмысленный, ни к кому определенно не адресованный вопль:
— Раздавим тирррана!..
Глава 16
ВОСЕМНАДЦАТЬ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ СПУСТЯ…
Рэмон Ррай сплюнул на траву и медленно поднялся. Его вело из стороны в сторону, ноги не слушались. Он вытащил у Гендаля Эрккина очередной сосуд с питьем и приник к нему с тем неутомимым рвением, с каким ребенок сосет грудь матери. Наконец, поняв, что там больше не уцелело ни капли жидкости, Рэмон Ррай бросил флягу на землю и сам обессилено |улегся тут же. Он смотрел в голубое небо и думал о том, что жизнь прекрасна.
Неподалеку от него на том же склоне холма лежали еще семеро. Они, в отличие от молодого арранта, не думали уже ни о чем, а у двоих были начисто снесены головы, так что думать было и нечем. От Анатолия Петровича Груздева же осталось только левое ухо, правый ботинок и фрагмент штанины с остатком голени. Остальные четверо пострадали существенно меньше, но страшные раны — преимущественно в брюшной полости — сразу сказали бы даже далекому от медицины человеку: ни одного шанса выжить. Причем трое имели еще и огнестрельные раны: ПМ Табачникова тоже не бездействовал, правда, стрелял из него не сам ученый, а Рэмон Ррай.
Всех их погубило неумение обращаться с ММР в бою. Собственно, прав был покойный Андрюха, когда говорил, что лучше пользоваться менее убойным, но надежным и проверенным TT, который ощущается в руке как ее продолжение. Правда, один из бойцов Груздя попытался воспользоваться «калашом», но меткий выстрел из эрккиновской «мымры» превратил АКМ в кусок бесполезного металла, а руки стрелявшего в два жалких никчемных обрубка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
