Зато имелось отличное прикрытие: если бы даже кто и обнаружил склад с «мымрами», то Груздеву хоть и пришлось бы отвечать за это по закону, и только по зиймалльскому (конкретно — советскому), зато не по аррантскому Закону о нераспространении, грозящему смертной казнью на месте. Просто-таки по примеру Чрезвычайной комиссии 1918-1921 годов. А всю ответственность переложили бы на аррантопоклонников, у них и название секты такое… подходящее. Словом, Анатолий Петрович, отлично изучив особенности родного законодательства, создал прикрытие и от аррантской юстиции, которая работала по четкому римскому принципу «Pereat mundus et fiat justitia»[53]. Груздь вполне бы согласился, что аррантское правосудие придерживалось именно этого правила. А что ж?.. Взяток не берут, досконально придерживаются буквы закона… людям вот работать не дают. Если бы все в Охранном корпусе были аррантского происхождения, то и «мымрами» на продажу никак не разжиться бы!..
Впрочем, об источниках своего благосостояния и каналах, по которым удавалось доставать никак не меньше пятидесяти единиц ММР в год, Груздь предпочитал даже не думать. Слишком хорошо он помнил и об аррантской аппаратуре, способной считывать содержимое памяти, и об экстрасенсах Храма, так называемых дальоннах. Поэтому он всегда держал при себе препарат, полностью стирающий память. Лучше потом по частям вспоминать собственное имя и биографию, чем попасть в следственный изолятор Антарктического накопителя, а в итоге — все равно на молекулы.
И теперь совершенно неудивительно, что Анатолий Петрович чрезвычайно разволновался, увидев, что в непосредственной близости от его заветного склада применяют мономолекулярное оружие. А что прикажете думать?.. Только то, что деревянные сектанты все-таки изловчились и каким-то манером стянули «мымру» из-под замков.
Да еще наличие тут эмиссара Высшего Надзора, который долгое время прикидывался лохом и ветошью…
Анатолий Петрович почувствовал себя дурно. Его замечательные уши, похожие на свернутые шляпки каких-то грибов, приняли цвет вечерней зари. Он пробормотал:
— Вот что, Андрюха. Я, конечно, понимаю, что это впервые… но все когда-нибудь случается в первый раз. Придется применить оружие.
— А че ж впервые? — отозвался Андрюха, по всей видимости, нисколько не смущенный обрисованной перспективой. Он с готовностью хлопнул себя по боку, где болтался в кобуре ТТ, и закончил:
— Это завсегда при мне! Полная обойма!..
— Ты не понял меня, Андрюха!.. Какой ТТ?! Ты о чем? Твоя пукалка против «мымры» — это как зубочистка против казацкой шашки! Нужно применить ММР! Надо их всех валить, вот что! От наших «пушек» шуму будет много, трупы опять же девать куда-то надо. Всплыть могут… А «мымры» работают чисто. Если что от свидетелей и останется, покидаем в болото. (Анатолий Петрович еще не присматривался к тому, ЧТО произошло с топью, которая на несколько минут стала телом даггона Зог'гайра.) Так что тащи пацанов из машины, будем подчищать.
— Будем… стрелять из «мымр»?!
— А ты думал, только продавать их будешь? Да не щемись ты!.. — приободрил подручного Анатолий Петрович и добавил еле слышно себе под нос: — У самого что-то поджилки трясутся.
Тем временем уцелевшие после нападения даггона участники стычки пришли в себя. Олег Павлович приблизился к громадной промерзшей глыбе, прикоснулся к ней сначала пальцем, потом всей ладонью, отдернул руку: кожа примерзала.
— Узнаю брата Колю, как говорил один из сыновей лейтенанта Шмидта, — выговорил он, — кажется, нам крупно повезло. Правда, пока не знаю почему. Но кое-что уже понятно, — беря излюбленный полемический тон, продолжал Табачников, рассматривая застывший холм и приближаясь к краю котловины глубиной примерно метра в три. Дно ее уже затянулось илом. — Черт побери!.. — невольно вырвалось у Олега Павловича, но дальше он уже не позволял себе таких эмоциональных вольностей. — Причины происшедшего напрямую соотносятся с майской трагедией, когда погиб Ловилль. Мне кажется, тут можно рассуждать вот как. Даже такой неуязвимой бесплотной твари, как даггон, требуется восстановительный период после восемнадцати тысячелетий небытия. Анализ событий показывает: для восстановления сил ему нужна энергетическая подпитка, а в качестве доноров он использует аррантов. Почему именно аррантов — это уже другой вопрос. Первым донором стал Лекх Ловилль, потревоживший его. Даггон просто разорвал его, наверно, еще не в силах управлять собой. Следующим носителем даггона стал вот этот парень, которого мы… который… — Табачников ненадолго замялся, но потом взял себя в руки, причем сделал это в буквальном смысле: правой рукой вцепился в левое плечо, а левой — в правое, и в такой прихотливой позе потряс себя самого. Сейчас он напоминал монаха неизвестной религии во время особенно изощренного ритуала. — Тот парень, которого мы тянули из трясины. Из его тела даггон перешел прямо в топь, отсюда все эти метаморфозы, которые произошли с несчастным болотом. А потом… потом он вышел и из своего третьего по счету тела. Тут прослеживается одна закономерность: уходя, даггон забирает всю энергию. Потому замерзает вода, потому изменяется состояние минералов, потому и произошли такие печальные перемены с телом несчастного, который задохнулся в болоте. Объяснить обесцвечивание растительности в Белой роще сложнее, да и не это меня сейчас интересует…
— Меня тоже, — громким, ломким голосом сказал Гендаль Эрккин, который наконец-то обрел дар речи после того, как увидел неизвестного. И узнал его. Надо отдать должное гвел-лю, он быстро пришел в себя. Мало кто может похвастаться самообладанием после того, как увидел вживую человека, которого сам же практически похоронил. Погреб. И не где-нибудь, а в нескольких десятках миллионов километров отсюда. Потому что стоявший на склоне холма человек, увиденный и узнанный с существенным опозданием, — был не кто иной, как Рэ-мон Класус.
Рэмон Ррай, тоже увидел человека, который столько раз снился ему во сне. Наверно, молодой аррант и сейчас представлял окружающую реальность как вид какого-то изощренного кошмара, потому что закрыл лицо руками и опустился на траву.
— Приветствую вас, — сказал Гендаль Эрккин, любезно глядя на Класуса, — вы, правда, не совсем вовремя… А как это вы попали сюда с Марса?
Все это было сказано таким тоном, словно речь шла о вчерашнем чаепитии с плюшками.
Класус ответил, не глядя на гвелля:
— А откуда тебе известно, что я был на Марсе? Мы знакомы? Я могу, конечно, поднять архивы памяти. Но едва ли в этом сейчас есть смысл.
— Вот это точно, — кивнул Эрккин, пытаясь угадать, в каком ключе ему лучше себя вести с этим выходцем из космических бездн. — Я тоже иной раз предпочитаю забыть о прошлом. Например, был у нас такой забойщик по имени Гверрах. Ужасный скряга, мы все у него одалживались. И в один прекрасный момент его стукнуло по башке куском породы, так у него начисто вылетело из памяти, что ему должны на сумму около полусотни бикеев, а то и того больше…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
