— Ребята видали. Говорят, один обыкновенный, на трех ногах, зеленый.
— Корнелий Иванович, — Минц крепко обнял Удалова. — Я преклоняюсь перед вашей логикой. Пошли немедленно.
— Куда? — не понял Стропилов.
— К космическому кораблю. Девяносто процентов за то, что шарики привезены к нам из космического пространства.
— Зачем же? — Стропилов все еще не мог понять. — Пришельцы, как известно, прилетают на Землю по поводу братской дружбы и обмена опытом. Зачем пришелец с какой-нибудь отдаленной звезды будет нам подсовывать шарики?
— А если он наивный? — спросил Удалов. — А если он думает, что он нас развлекает? Ты же знаешь, какие отсталые бывают гости из космоса.
И они все вчетвером отправились в лес за слободу, где мальчишки видели космический корабль.
Корабль стоял на полянке. Был он обыкновенный, в форме летающей тарелочки.
На стук из люка выглянул пришелец. Он был и в самом деле зеленым, худеньким, сутулым, на трех ногах. Что-то в его лице, скрытом за черными очками, было зловещее. Другими словами, он отличался от прочих, мирных, добрых, по-братски настроенных пришельцев, которые чаще всего прилетали на Землю.
— Зачем побеспокоили? — спросил пришелец недружелюбно.
— Здравствуйте, как вам у нас нравится? — сказал в ответ Удалов, считавший, что независимо от обстоятельств следует проявлять вежливость к гостям.
— Пока не нравится, — сказал пришелец. — Надеюсь, скоро будет лучше.
Наступила пауза. Пели птички, в черных очках пришельца отражались кучевые облака.
— Зачем пожаловали? — спросил Удалов. — С культурными целями или просто из любопытства?
— Просто мы не летаем, — сказал пришелец. — Готовлю завоевание Земли.
Цинизм пришельца объяснялся, видимо, тем, что он ощущал себя высшим существом, а людей — туземцами.
Стропилов осознал это и потому решил обойтись без околичностей. Он достал из кармана переливающийся шарик и спросил:
— Это вы сюда привезли?
— Мой шарик, — признался пришелец.
— Зачем? — спросил Минц.
— Знаете и без меня, — ответил пришелец. — С целью покорения Земли.
— А ведомо ли вам, — рассердился Стропилов, — что вы сорвали межрайонные соревнования по колбоксу?
— Ведомо, — сказал пришелец.
— Но если вы готовите завоевание Земли, что само по себе аморально, — сказал Лев Христофорович, — зачем же вам было направлять первый удар против спортсменов-колбоксистов?
— Проще простого, — сказал пришелец, спрыгивая на траву. — Для того чтобы подорвать боевой дух землян, мы должны в первую очередь ликвидировать их интерес к спорту, к подвижной многогранной физической деятельности. Нам нужны безвольные, малоподвижные, слабые духом и телом туземцы. В таких мы и хотим вас превратить.
— Так завоевывали бы просто, — заметил Удалов. — Честно. Мы бы сразились с вами один на один.
— Ничего не выйдет, — сказал пришелец. — Тогда вы наше вторжение наверняка отразите. А вот если в момент вторжения все жители Земли будут раскладывать кубики или вертеть в руках шарики, они просто не заметят завоевания.
— Это, простите, бесчеловечно! — воскликнул Удалов.
— Может быть, — согласился пришелец. — Но, во-первых, мы не люди, а во-вторых, если человечество так легко может поддаться на нашу провокацию, то оно недостойно быть свободным. Соревнования колбоксистов мне показались идеальным полигоном для испытания нового способа нейтрализации человечества.
— Так, — произнес Минц, почесывая кончик носа. — Следует ли из всего вышесказанного сделать вывод, что история с перламутровым шариком не первая ваша попытка оболванить человечество?
— Не первая, — ответил пришелец, и зловещая улыбка растянула его тонкие синие губы.
— Например, кубик Рубика. — подсказал Минц.
— Правильно. Во сне гипнотическим путем мы подсказали такое решение венгерскому изобретателю. К сожалению, значительная часть населения вашей планеты не захотела крутить кубик. Тогда мы нашли новый наркотик такого рода. Считайте, что завоевание уже началось. Как только я доложу о нашем успехе, тысячи кораблей привезут сюда запасы шариков, и человечество спокойно вымрет. Люди перестанут пить, есть и размножаться. Они будут с утра до вечера крутить шарики.
— Я вас убью! — сказал тогда Стропилов.
— Я защищен силовым полем, — ответил пришелец. — К тому же на мое место придут другие. Встанут новые диверсанты.
— Мы сообщим в Москву! — сказал Удалов. — Вас выгонят с Земли.
— Попробуйте, — ответил пришелец. — Я знаю ваши обычаи. Приедет комиссия ученых, которая первым делом сделает вам выговор за то, что вы стоите на пути космического братства. Я же заявлю, что прилетел по программе культурного обмена, что я намерен внедрить на Земле новый вид спорта — шарик-тумарик — с целью организовать межзвездные соревнования.
— Какой же это спорт, если люди будут вымирать от него?
— Пока комиссия разберется, — цинично ответил пришелец, — она сама вся вымрет. Я ведь каждому члену комиссии в подарок дам по шарику. У меня их на корабле около тысячи. Как только я погублю город Великий Гусляр, я займусь другими населенными пунктами, а также опубликую в журналах, как сделать этот шарик самому. Нет, простите, дорогие земляне, но вы обречены.
Стропилов вскочил, размахнулся и совершил поступок, совершенно неприемлемый с точки зрения космической дружбы. Он ударил своим кулачищем по лицу пришельца.
Ударил так, что разбил в кровь костяшки пальцев о силовое поле, которое даже не прогнулось.
— Кулаками делу не поможешь, — печально сказал профессор Минц.
— Не поможешь, — согласился Удалов. — Надо поднимать общественность.
— Поднимайте, — ответил пришелец. — Я всей общественности дам по шарику — и нет общественности.
С этими словами пришелец поднялся, исчез в корабле, а через несколько секунд возник снова в люке и кинул на траву несколько переливающихся шариков.
— Берите, пользуйтесь! — сказал он, усмехаясь.
Удалов потянулся было к шарику — уж очень он соблазнительно переливался. Но Минц схватил его за руку, а Стропилов подошел к шарикам и методично, один за другим раздавил их тяжелым башмаком. Шарики с треском лопались, и находившаяся в них неприятно пахнущая жидкость быстро впитывалась в землю.
— Безобразие! — кричал из люка пришелец. — Где же ваше хваленое русское гостеприимство? Вы не имеете права!
Никто ему не ответил. Люди понуро и подавленно побрели к городу.
Общежитие речного техникума, обиталище пятой колонны, было заперто. Изнутри не доносилось ни звука. Еще недавно отважные и сильные — колбоксисты таились по углам и, забыв о еде и отдыхе, крутили шарики-тумарики.
— Это хуже алкоголя и наркотиков, — сказал Удалов.
— А за руку его не схватишь, — вздохнул профессор Минц.
— Это же зараза!
— Докажи, что зараза. Игрушка. Понимаешь, нам подарили иг рушку.
— Товарищи, мы не можем опускать руки. Гибнут спортсмены. Славные ребята! — воскликнул Стропилов.
— Не знаю, просто не представляю. Очевидно, это первый случай в моей жизни, которому я не нашел противоядия, — вздохнул Минц.
— Тогда последний, — сказал Удалов. — Боюсь, что вам, Лев Христофорович, нового не представится, потому что человеческая цивилизация погибнет.
— Но возможны компромиссы, — сказал профессор. — В определенном смысле этот пришелец — цивилизованное существо. Значит, можно договориться.
— Договориться можно и с крокодилом, — сказал Стропилов. — Но сначала он вас скушает.
На этом и расстались.
Удалов не стал рассказывать о страшных событиях своей супруге — пожалел ее. Если настанет тяжкая година, Ксюша все равно узнает. Он был грустен, погладил по голове сына Максимку, а когда тот, почувствовав в отце слабину, попросил купить двухколесный велосипед, тихо сказал:
— Не быть тебе, сынок, спортсменом.
Ночью Удалов не спал. Думал, искал пути. Путей не было. Даже если удастся как-то выгнать пришельца, то он перелетит в другое место и продолжит свое черное дело. Или опубликует в популярном журнале статью «Сделай сам!». Люди слабы и любопытны.
Часов в пять утра он услышал внизу шаги: профессор тоже не спал. Робкая надежда посетила Удалова. Может, Минц что-нибудь придумал? Тогда Великий Гусляр и человечество спасены.
В абсолютной тишине Удалов услышал, как дверь в квартиру Минца открывается.
Удалов быстро спустил ноги с кровати, побежал на цыпочках к двери, отворил ее и выглянул в щель. Он увидел спину профессора. Что-то заставило Удалова промолчать. Он всей кожей ощутил, что Минц не хочет, чтобы его окликали.
Удалов вернулся в комнату, сунул ноги в ботинки и как есть, в пижаме выбежал во двор. Минц уже был на улице. Он шел крадучись, что-то зловещее ощущалось в его походке. Минц пошел к лесу.
