настаиваю я.
Снова раздается ворчание.
По двум трубкам с отсечными клапанами наверняка поступают астрофаги. Я заглядываю поглубже в нишу и замечаю надписи: «топливо» и «слив». Все понятно. Вооружившись гаечным ключом, открываю кран на трубке с отработанным топливом. Как только соединение ослабевает, из трубки начинает капать темная жидкость. Выливается немного — только то, что скопилось между отсечным клапаном и ближайшим ко мне концом трубки. Это может быть любая жидкость, с помощью которой выводятся мертвые астрофаги. Несколько капель вязкого состава попало мне на руку. Похоже на масло. Кстати, отличная идея. Сгодилась бы любая жидкость, но масло легче воды и не вызовет на трубках ржавчину.
Далее я откручиваю трубку подачи топлива. Оттуда тоже выливается немного жидкости. Но она пахнет отвратительно.
— Фу! Гадость какая! — Морщась, я прикрываю нос ладонью.
— Что случилось, вопрос? — кричит Рокки.
— Топливо ужасно воняет, — отвечаю я.
Эридианцы не различают запахи. Я долго не мог объяснить Рокки, что такое зрение, зато с обонянием все оказалось гораздо проще — вкус эридианцы чувствуют. Ведь на самом деле, способность ощущать запахи — то же чувство вкуса, только на расстоянии.
— Запах естественный или химический, вопрос?
Я с отвращением принюхиваюсь.
— Пахнет, как протухшая еда. Обычно астрофаги не воняют. У них вообще нет запаха.
— Астрофаги живые. Могут и загнить.
— Астрофаги не могут загнить, — отмахиваюсь я. — Как они в принципе могут… О, НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!
Я провожу ладонью по смердящей жиже и выползаю из складского отсека. Затем, ничего не трогая испачканной рукой, поднимаюсь в лабораторию.
Рядом по туннелю грохочет Рокки.
— Что случилось, вопрос?
— Нет-нет-нет-нет! — срывающимся голосом кричу я.
Сердце бухает где-то в горле. Кажется, меня сейчас вывернет. Я вытираю ладонь о предметное стекло и пихаю его под микроскоп. Энергии нет, поэтому включить подсветку нельзя. Тогда я хватаю из ящика фонарь и направляю на предметный столик. Сойдет.
Заглянув в окуляры, понимаю, что оправдываются мои самые страшные предчувствия.
— Приехали…
— Что случилось, вопрос?! — Голос Рокки на целую октаву выше обычного.
Я закрываю ладонями лицо, пачкаясь вонючей жижей, но мне все равно.
— Таумебы. Они в генераторе.
— Они повредили генератор, вопрос? — допытывается Рокки. — Дай мне, я починю!
— Генератор не сломан. Если таумебы в генераторе, значит, и в топливных баках тоже, — упавшим голосом говорю я. — Таумебы сожрали всех астрофагов. У нас нет энергии потому, что нет топлива.
Рокки так стремительно задирает туловище, что ударяется о купол туннеля.
— А как таумебы попали в топливо, вопрос?!
— Я принес их в лабораторию. Но хранил не в герметичном сосуде. Наверное, несколько таумеб сбежали. На корабле полно щелей и отверстий, особенно после того, как мы чуть не погибли на Эдриане. Наверное, таумебы просочились в какую-нибудь крошечную дырочку в топливопроводе. С этого все и началось.
— Плохо! Плохо-плохо-плохо!
— Мы умрем в космосе. — Я начинаю учащенно дышать. — Мы застряли тут навсегда.
— Не навсегда, — возражает Рокки.
— Нет? — с надеждой спрашиваю я.
— Нет. Скоро мы сойдем с орбиты. А потом умрем.
* * *
Весь следующий день я исследую все трубки топливопровода, до которых могу добраться. Везде одно и то же. Вместо масляно-астрофаговой суспензии я обнаруживаю таумеб и (давайте называть вещи своими именами) их фекалии. В основном метан и целый ряд микрокомпонентов. Теперь понятно, откуда в атмосфере Эдриана взялся метан. Жизненный цикл и все такое.
Изредка попадаются живые астрофаги, но, учитывая подавляющее большинство таумеб в топливе, долго бедолаги не продержатся. Спасать жалкие остатки не имеет смысла. Все равно, что пытаться отделить здоровое мясо от поразившего его ботулизма.
— Безнадежно, — произношу я, швыряя на лабораторный стол последний образец топливной суспензии. — Везде таумебы.
— У меня есть немного астрофагов, — говорит Рокки. — Примерно двести шестнадцать грамм.
— Двигателям вращения этого надолго не хватит. Секунд на тридцать, не больше. Да и не выживут они. На моей стороне повсюду таумебы. Лучше сохрани астрофагов в целости у себя.
— Я сделаю новый двигатель! Таумебы превращают астрофагов в метан. Он реагирует с кислородом. Будет поджигание — будет тяга! Доберемся до моего корабля. Там полно астрофагов.
— В общем-то… неплохая идея, — задумчиво потираю подбородок я. — Использовать то, что напукали таумебы для передвижения в космосе.
— Не понимаю слово перед таумебами.
— Неважно. Погоди-ка, дай посчитать…
Беру планшет — лабораторный компьютер пока не работает. Удельный импульс метана я сейчас не припомню, но точно знаю, что реакция водорода с кислородом длится порядка 450 секунд. Что получится при наилучшем раскладе? У меня было 20 000 килограмм астрофагов. Допустим, все они превратились в метан. Масса корабля без топлива порядка 100 000 килограмм. Не знаю, достаточно ли у меня кислорода для реакции, но это пока можно опустить…
Мучительно пытаюсь сосредоточиться. Понимаю, что дико устал. Посчитав в приложении-калькуляторе, сокрушенно качаю головой.
— Не получится. Скорость корабля будет меньше 800 метров в секунду. Так мы не сможем избежать гравитации Эдриана, не говоря уже о том, чтобы пересечь систему Тау Кита, преодолев 150 миллионов километров.
— Плохо.
Я кидаю планшет на стол и тру глаза.
— Да. Плохо.
Рокки цокает по туннелю и останавливается надо мной.
— Дай мне генератор, — просит он.
— Зачем? Какой от этого прок? — уныло спрашиваю я.
— Я чищу и дезинфицирую. Удаляю всех таумеб. Делаю маленький топливный бак и заправляю своими астрофагами. Герметично закупориваю генератор. Отдаю тебе. Ты его подсоединяешь к кораблю. И энергоснабжение восстановлено.
— Да. — Я рассеянно потираю обожженную руку. — Хорошая мысль. Если только генератор не расплавится в твоей среде.
— Если расплавится, я починю.
На горстке астрофагов далеко не улетишь, но этого количества с избытком хватит, чтобы включить энергоснабжение корабля на… Не знаю, надолго ли… Ну, хотя бы до конца моей жизни.
— Хорошо. Ладно. Неплохая идея. По крайней мере, мы снова запустим всю аппаратуру на корабле.
— Да.
Я бреду к люку.
— Сейчас принесу тебе генератор.
Не стоило бы в таком состоянии орудовать инструментами, но я не отступаю. Я спускаюсь в спальный отсек, заползаю в подпол и отсоединяю генератор. А может, это резервный генератор. Понятия не имею. Главное, что он превращает астрофагов в энергию.
Возвращаюсь в спальню и кладу генератор в нашу с Рокки шлюзовую камеру. Он проводит шлюзование и переносит генератор к себе на верстак. Двумя клешнями эридианец тут же начинает копаться в устройстве, а третьей указывает на мою койку.
— Я работаю. А ты спи.
— Следи, чтобы таумебы не добрались до твоих астрофагов!
— Мои астрофаги плотно закрыты в ксенонитовом контейнере. Они в безопасности. Иди спать.
У меня болит все, особенно забинтованная рука.
— Я не смогу заснуть.
— Ты говоришь, что людям нужно восемь часов сна
