каждые шестнадцать часов, — строго говорит Рокки. —
Ты бодрствуешь уже тридцать один час. Иди спать. Я со вздохом сажусь на койку.
— Ты прав. Хотя бы попытаюсь. День выдался тяжелый. И вечер. Тот самый вечер трудного дня[168].
Обессиленно падаю на койку и укрываюсь одеялом.
— Поясни последнюю фразу.
— Это из песни. — Закрываю глаза и бормочу: — И я работал, как собака[169].
На мгновение я отрубаюсь…
— Ух ты! — Я рывком сажусь на койке. — Жуки![170]
Рокки от неожиданности роняет генератор.
— Какая-то проблема, вопрос?
— Не проблема. А решение! — Я спрыгиваю на пол. — Жуки! На моем корабле есть четыре маленьких зонда, названных «жуками». Они предназначены для отправки информации на Землю!
— Жаль, ты раньше не рассказал, — сетует Рокки. — Но ведь они используют то же горючее, верно, вопрос? А теперь все астрофаги погибли.
— Они работают на астрофагах, но каждый жук — это герметичный автономный аппарат. Жуки не подсоединены ни к бортовой системе подачи кислорода, ни к топливопроводу. И на каждом по 120 килограмм топлива! Да у нас полно астрофагов!
Рокки радостно машет руками.
— Достаточно, чтобы долететь до моего корабля! Хорошая новость! Хорошая-хорошая-хорошая!
Я машу в ответ.
— Похоже, мы все-таки выживем! Правда, чтобы добраться до жуков, мне придется выйти за борт. Скоро вернусь!
Я делаю шаг к лестнице.
— Нет! — Рокки подбегает к перегородке и громко стучит по ней. — Иди спать. Люди плохо соображают без сна. За борт опасно. Сначала отдых. Потом за борт.
— Ну, хорошо, хорошо, — закатываю глаза я.
— Спать! — командует Рокки, указывая на мою койку.
— Да, мамочка.
— Сарказм. Ты спишь, я сторожу.
* * *
— Мне уже не нравится эта затея, — жалуюсь я по радиосвязи.
— Выполняй задание! — тоном, не терпящим возражений, отвечает эридианец.
Я отлично поспал и проснулся полным сил. Вкусно позавтракал. От души потянулся. Рокки сделал новый, герметичный, полностью работающий генератор, который никогда не сломается. Я подключил его, и вся бортовая электрика мгновенно ожила.
Мы с Рокки обсудили, как лучше использовать жуков, чтобы вернуться к «Объекту А». Казалось, все прекрасно продумано. А теперь я стою в шлюзовой камере, полностью экипированный для выхода за борт, и вглядываюсь в бесконечную пустоту космоса. «Аве Марию» заливает отраженный от Эдриана бледно-зеленый свет, несколько лучей которого падают сквозь иллюминатор и на меня. Затем планета скрывается из виду, и я оказываюсь в темноте. Но ненадолго. Через двенадцать секунд я снова вижу Эдриан.
«Аве Мария» по-прежнему вращается. И это проблема. У корабля по бокам имеются небольшие маневровые двигатели на астрофаговой тяге, которые регулируют вращение в режиме центрифуги для создания искусственной гравитации. Сейчас двигатели, конечно, не работают: там, как и повсюду, полно испражнений таумеб.
Мне предстоит выйти за борт и вновь столкнуться с силой притяжения. Только вместо гравитации Эдриана на сей раз я испытаю на себе действие центростремительной силы, которая может зашвырнуть меня в открытый космос.
Что тогда, что сейчас мероприятие смертельно опасное. Так почему же нынешний выход за борт опаснее моей маленькой авантюры с пробоотборником? Потому что мне придется удерживать равновесие на носу корабля. Одно неверное движение, и поминай как звали.
Забрав пробоотборник, я старался держаться ближе к корпусу, использовал страховочные фалы, и вокруг было полно поручней, за которые можно схватиться в случае падения. Однако жуки спрятаны в носовой части корпуса, которая в режиме центрифуги все еще развернута внутрь, к хвосту. Таким образом, с точки зрения гравитации, обеспеченной центростремительной силой, жуки находятся наверху обитаемого отсека. Мне надо подняться на нос корабля и вытащить жуков. И при этом не поскользнуться. На носу фалы крепить некуда. Придется цеплять за ближайший снизу поручень. А значит, если я упаду, то успею развить скорость прежде, чем фал натянется до упора. Выдержит ли он? Если нет, центростремительная сила выкинет меня в космос, и я стану новым спутником Эдриана.
Страховочные фалы я проверяю четырежды. На всякий случай беру их побольше. Фалы прочно зацеплены за жесткий поручень у шлюзовой камеры и за мой скафандр. По идее, должны выдержать, если я упаду. Должны.
Делаю шаг за борт, хватаюсь за проем наружного люка и подтягиваюсь вверх. В тяжелом скафандре при полной гравитации я бы ни за что не справился. Носовой обтекатель поднят лишь слегка, и я не соскальзываю с корпуса. Еще раз проверяю фалы и потихоньку карабкаюсь вверх. Когда я двигаюсь, вращение сносит меня в сторону. Поэтому каждые пару футов я вынужден останавливаться, чтобы сцепление с корпусом свело бы на нет мое боковое смещение.
— Доложи обстановку, — раздается голос Рокки.
— Продвигаюсь, — отвечаю я.
— Хорошо.
Добираюсь до носа. Здесь, возле центра вращения, искусственная гравитация слабее всего — небольшой бонус. Вокруг лениво вращается Вселенная, делая полный оборот каждые двадцать пять секунд. Половину этого времени все видимое внизу пространство занимает Эдриан. Затем на пару мгновений мелькает ослепительно-яркая Тау Кита. А затем пустота. Несколько обескураживающе, но не критично. Лишь слегка раздражает.
Люк с жуками там, где и должен быть. Действовать надо аккуратно. Еще не хватало что-нибудь сломать. Корабль строился с тем расчетом, что экипаж не выживет и «Аве Мария» не вернется. Внутренний механизм активирует пиропатрон, и взрыв выбьет крышку люка. Затем жуки запускаются и летят на Землю. Прекрасная система, но когда я отправлюсь домой, крышка мне понадобится в целости и сохранности. Она крайне важна для аэродинамики.
Кстати, об аэродинамике. «Аве Мария» словно сошла со страниц романа Хайнлайна[171]: сияющий серебром обтекаемый корпус с заостренным носовым обтекателем. Зачем все это кораблю, который никогда не войдет в атмосферу?
Дело в межзвездном пространстве. В космосе рассеяно крошечное количество водорода и гелия. Примерно один атом на кубический сантиметр. Но когда вы передвигаетесь с околосветовой скоростью, картина меняется. Вы не только сталкиваетесь с тучей атомов, но эти атомы, относительно вашей инерциальной системы отсчета[172], весят больше обычного. В релятивистской физике полно странностей. Короче говоря, головной обтекатель мне нужен целым.
Крышка люка и пиропатрон прикреплены к корпусу шестью болтами с шестигранной головкой. Я достаю из пояса с инструментами торцевой ключ и приступаю к работе. Как только я откручиваю первый болт, он тут же соскальзывает вдоль головного обтекателя и падает куда-то в космическое пространство.
— Ой! — вырывается у меня. — Рокки, ты ведь умеешь делать болты, верно?
— Да. Легко. Зачем, вопрос?
— Я один уронил.
— Держи крепче.
— Чем?
— Рукой.
— Рукой я держу ключ.
— Второй рукой.
— Второй рукой я держусь за корпус, чтобы не упасть.
– Тогда используй третью ру… хмм… Достань жуков. А я займусь болтами.
