Один из них накинул сзади толстую удавку Северину на шею и душит его, поднимая вверх и оттаскивая от музыкального инструмента. Король сопротивляется, цепляясь пальцами за верёвку, царапает своё горло, но его застали врасплох, и он не может даже хрипеть, так сильно ему перекрыли кислород.
Кровь. Запах, стоящий в воздухе, – это металлический привкус крови. Северин и в обычные дни предпочитает ходить по дворцу без лишней охраны, а сегодня и вовсе почти никого нет. Наёмники явно об этом разузнали, но до каких-то стражников они всё-таки добрались.
Даниил.
Моя паника сменяется яростью, когда я, не мешкая, хватаю изысканную вазу с невысокой подставки, которых здесь много, и разбиваю о голову ближайшего ко мне наёмника. Я не замечаю, как пинаю второго, а третьего бью головой о мраморную колонну. Не вижу ничего, кроме того, как краснеет лицо Северина. Мужчины, которого так любит моя сестра, короля, что назвал меня членом своей семьи, и брата, которым дорожит Александр. Ничего из прошлого не имеет значения, когда я набрасываюсь на огромного мужчину, что душит Северина. У меня нет оружия, поэтому я делаю то, что не сделала бы никогда раньше. Дёргаю его одежду, касаясь шеи. Нащупываю нити жизни, хватаю и тяну так сильно, что он дёргается, а золотые нити рвутся в моей руке, оставляя три глубокие раны, разрезая кожу и мышцы. Тело убийцы сразу обмякает и валится на пол, а Северин падает на колени и заходится в кашле, освобождаясь от верёвки.
Я замечаю, как двигаются тени. Даниил послал не пятерых, а больше. Я не успеваю сосчитать, сколько их, когда убийцы набрасываются на меня, пытаясь добраться до Северина, который теперь оказывается за моей спиной. Не могу сдержать шипения, чувствуя, как кровь капает на пол из раненой руки. Я использовала ведущую правую, но у меня нет времени думать о последствиях. Пригибаюсь, уходя от меча первого, и бью ему рукой в шею, отчего он начинает хрипеть и валится назад. Хватаю второго за лицо раскрытой ладонью, заливая ему глаза своей кровью, мужчина тихо ругается, едва уклоняясь от моей ноги. Выхватываю у него кинжал и кидаю в горло ещё одному наёмнику, что почти обошёл меня справа, чтобы добраться до короля.
Я убиваю ещё двоих, вытащив из ножен длинный кинжал у самого первого.
Стараюсь справиться со страхом от того, что я одна стою между убийцами и теперь дорогим мне человеком. Меня не пугает собственная смерть, которая всё-таки оказалась возможной, но я боюсь проиграть, ведь тогда Северин тоже умрёт.
Кинжал вновь приходится кинуть. Моя правая рука болит, и я наношу недостаточно сильный удар мужчине, что возникает слишком близко, пропускаю кулак, который попадает мне в челюсть.
– Короля – убить, Мару взять с собой! – Тихо приказывает один из громил, пока я валяюсь на полу, пытаясь унять головокружение. Кто-то бьёт меня ногой по животу, заставляя согнуться от боли, но Северин приходит в себя. На его лице нет и следа той доброй улыбки, что я недавно видела. В нём нет и страха, только холодная ярость, когда он поднимается, выворачивает руку с кинжалом у одного наёмника. Не моргнув глазом ломает эту руку, забирая кинжал, пока его хозяин кричит от боли. Движения короля быстры и рассчитаны, он втыкает тот же кинжал другому мужчине в горло, проворачивает и вновь вытаскивает, не обращая внимания на кровь, которая заливает ему белую рубашку.
Кто-то поднимает меня за горло, кто-то ещё хватает за ноги. Они тащат меня к выходу. Я пинаю второго в лицо, а третьего, что устремляется ко мне, Северин опрокидывает на пол. Таким же движением, как это сделал со мной Аарон на тренировке. Ладонь в грудь и подсечка. Я успокаиваюсь лишь на мгновение, чтобы заметить комбинацию. Но если Аарон ухватил меня за рубашку и, соприкоснувшись с полом, я почувствовала разве что лёгкую боль в спине и головокружение, то Северин делает всё резко, и его противник падает, разбивая голову об пол.
Я упираюсь ногами в ближайшую колонну и отталкиваюсь со всей силы, опрокидывая наёмника, что сжимает мне горло, вместе с собой. Стоит ему ослабить хватку, как я перекатываюсь, выхватываю его кинжал из-за пояса и втыкаю лезвие ему в бедро.
Поднявшись на ноги, хватаю Северина за руку, утаскивая к двери. Мы меняемся с врагами местами. Подосланных убийц осталось шесть, и все они в глубине комнаты. Вовремя толкаю короля к дверям, а сама перехватываю двоих, что устремляются за ним, но мне не хватает скорости. Первого я успеваю ударить по ногам, опрокидывая на пол, но в этот момент второй вгоняет мне в бок короткий меч.
– АГАТА!
– УХОДИ!!! – ору я на Северина, сжимая руками лезвие, не давая его вынуть, а наёмник в недоумении замирает, и этого достаточно. Кулаком я бью его в лицо, разбивая нос.
К счастью, король слушается и скрывается в коридоре, а я со стоном вытаскиваю меч из своего тела. Я осталась одна. Рот наполняется кровью, когда я понимаю, насколько близко лезвие было от моего сердца, но задело желудок.
Мне надо продержаться только ещё немного. Пока Северин не уберётся подальше.
Меня тошнит кровью, из-за бешеного сердцебиения руки трясутся, а ноги подгибаются. Я падаю на колени, зажимая рану рукой. Я не могу потерять сознание.
Ещё один из убийц пытается проскочить мимо, вслед за моим другом, но я заваливаюсь на бок и со всей силы бью мужчину по ногам. Теперь я не могу встать, словно неведомая сила прижимает меня к полу, увеличивая мой собственный вес. Мои губы растягиваются в спокойной улыбке, когда воздух пронзает колокольный звон тревоги. Точно такой же, как и двести лет назад, когда я сама убивала в этих коридорах.
С Северином всё будет хорошо. Александр где-то поблизости.
– Оставьте короля, хватайте девчонку! – раздаёт приказы главный.
Я сопротивляюсь из последних сил, пока они поднимают меня. Один взваливает на плечо, я вою от боли в боку и сплёвываю новую порцию крови, что заполняет рот. Меня вновь накрывает страх, когда они бегут со мной по коридору, и я боюсь представить, что со мной сделает Даниил. В какую тёмную клетку посадит, чтобы сломать.
Я цепляюсь за все стены и перила, оставляя кровавые следы, но они тащат меня по одной из второстепенных лестниц на первый этаж.
Они двигаются к конюшням, и слишком быстро. Я пытаюсь кричать, понимая, что они почти выволокли меня из дворца, но с губ срываются лишь слабые хрипы, и тогда из последних
