Миссис Фон была одним из моих инспекторов, настоящая поклонница совершенства, крайне серьезно относившаяся к своей работе. Уже третий раз за последние несколько дней она приносила мне некачественный продукт.
— Неряшливая работа, — заключила она. — Им все равно! — Миссис Фон кивнула в сторону основного здания фабрики, где круглосуточно шла работа, так как во время войны требовалось больше лекарств. — Они получают деньги — и уходят домой. Им все равно.
Под словом «они» подразумевались три сотни рабочих, трудившиеся в моей компании.
При виде испорченной партии бальзама меня охватило отчаяние. Если бы не миссис Фон, товар отправили бы продавцам, и, кто знает, какой вред он мог бы нанести ничего не подозревающим покупателям!
Я встала из-за стола и подошла к китайскому лакированному буфету, стоящему возле окна. Там у меня находилась электрическая плитка, три красных глиняных чайника и разнообразные чаи — на все случаи жизни. Сегодня мне требовалось успокоить изменчивую энергию ян: я мучилась от бессонницы и тревоги, так как нам с Ирис по-прежнему негде было жить. Те дома, которые мы могли бы снять, помещались в районах с плохой аурой или там были опасные соседи. А в тех местах, где в этом городе располагалась удача, где текло позитивное ци, где номера домов были полны благополучия, белые не жаловали китайцев.
Наливая себе чашку чая и бросая туда две капсулы «Блаженства», я думала о том, что компания разрастается. Скоро она станет такой большой, что я могу потерять над ней контроль. Эликсир «Золотой Лотос» и тоник «Десять тысяч ян» так хорошо распродаются по всей Азии, что наше отделение в Гонконге едва справляется со спросом. Эти два средства стали лекарством от всех болезней для бедняков, их использовали как первую помощь там, где шла война. Здесь, в Америке, лекарств становилось все меньше, потому что все отправляли на войну, и поэтому все больше и больше белых заходили к продавцам трав. Никогда еще моя фабрика не производила столько продукции.
Однако, несмотря на конвейеры и новые медные чаны, у нас все по-прежнему делалось вручную — как тот горшочек с бальзамом, что миссис Фон принесла мне. Каждый такой горшочек проходил десяток стадий, прежде чем был готов отправиться в магазин. Где, на каком этапе он был испорчен? Разве я могла уследить за каждой операцией?
Я потягивала чай, наслаждалась его приятным вкусом и думала: неужели весь мир полон неудачами? Неужели нигде не осталось удачи?
«Нет, удача есть», — решила я, потому что увидела в оконном стекле отражение моей девочки. Она спокойно сидела в уголке моего кабинета и занималась новой шкатулкой-головоломкой. С тех пор, как миссис Барклей подарила ей первую шкатулку, я покупала Ирис столько головоломок, сколько могла найти. Они дарили дочери такое наслаждение, словно ее мозг наконец отдыхал, сосредоточившись на чем-то одном.
Ирис для всех была загадкой. Я не могла справиться с наипростейшей головоломкой — даже той, на которую требовалось всего восемь движений. Мистер Уинклер, мой бухгалтер, человек, гордившийся своим острым умом, тратил день на то, на что Ирис требовались минуты. Я отвела ее к новому врачу, и он подтвердил, что в мозгу моей дочери таится потрясающий интеллект. Но мозгу ее была нанесена какая-то травма, а что это за травма, возможно, не удастся выяснить никогда.
Я отставила чашку с чаем и взглянула на миссис Фон.
— Пойдемте посмотрим, — предложила я.
Оставив дочку на попечение секретарши — женщины средних лет, которая вырастила своих детей и очень любила Ирис, — я пошла с миссис Фон в большое, похожее на амбар здание, где производился бальзам «Красота и Ум». Как только мы вошли, мне в уши ударил шум: в одном конце огромного помещения рабочие с грохотом разливали из котлов бальзам в баночки; у столов в центре множество женщин смеялись и разговаривали, пока их легкие пальцы сортировали баночки и надевали на них крышки; звон стекла смешивался с их голосами. В воздухе стоял запах клея из рисовой муки и сигаретного дыма, поскольку в углу женщины курили, отдыхая, а также острый запах чая и дымящейся лапши.
Гидеон в насмешку называл мою фабрику сумасшедшим домом. Он пытался убедить меня в необходимости устроить все «по-западному», но я побывала на современной фармацевтической фабрике, и меня напугало увиденное. Где там фэншуй? Где благовония и молитвы духам? Фабрика, которую я посетила, работала ежедневно, никто не обращался к прорицателю, чтобы узнать, благоприятный ли это день. Западные руководители мешали удачу с неудачей, позволяли воде течь в раковины, смывая прибыли, стены там были окрашены в белый цвет, а свет слепил глаза. Так что на современных фабриках было слишком много ян и никакого баланса.
Я решила, что не стану ничего модернизировать, даже ради моего возлюбленного Гидеона.
Мы с миссис Фон осмотрели все чаны и нашли, что формула одной партии не соответствует формуле другой. Меня огорчило, что некоторые женщины курят прямо на рабочем месте, хотя это было запрещено. Здесь же они ели свой ленч, так что фаршированные блинчики и шелуха от бобов валялись рядом с бутылочками эликсира «Золотой Лотос».
Миссис Фон не ошиблась. Рабочим было все равно.
Мы ушли на относительно спокойный центральный двор, где весь день напролет сновали грузовики, привозя свежие травы и увозя готовую продукцию.
— Что же нам делать? — спросила миссис Фон. Она была верной служащей и считала себя лично ответственной за неряшливость тех, кто ей подчинялся.
— Может быть, нам следует нанять еще инспекторов? — предложила я, хотя не была уверена, что это поможет. Если сотня рабочих работает небрежно, мне понадобится сотня инспекторов, чтобы за ними следить.
— Я считаю, что нужно наказать лодырей, — решительно заявила миссис Фон.
Но это означало уволить всю сотню рабочих! Я не могла найти решение проблемы.
— Я могу кое-что предложить! — раздался вдруг рядом с нами незнакомый голос.
Миссис Фон обернулась.
— Ты кто? Как ты сюда попал?
Я обернулась и увидела молодого китайца, стоящего позади нас.
— Я подумал, может быть, я смогу помочь…
Он говорил так тихо, что мы едва слышали его слова. Я обратила внимание, что одежда у него чистая, но поношенная и что ходит он, прихрамывая.
И его лицо показалось мне знакомым.
— Убирайся вон, — велела миссис Фон. — У нас есть охрана!
Миссис Фон работала со мной с тех пор, когда фабрика еще располагалась на складе компании мистера Хуана, и считала себя вправе распоряжаться.
