слезами.
– Жаль… – невнятно произнесла она и шмыгнула носом, – жаль только, что больше обо мне нечего сказать. Лучше бы я была переодета… в маске… Все всегда сводится к этому – к красоте.
Она сказала это так, будто в этом было что-то отвратительное.
– Просто вы противоположность кое-кому, кого я недавно повстречал, – пояснил свою мысль Джим. – Ну, то есть она не безобразная, нет, просто у нее родимое пятно во всю щеку, и она терпеть не может, когда на нее смотрят. А еще она влюблена в… – «В вашего мужа», чуть было не ляпнул он. – В одного парня и знает, что он никогда не полюбит ее, а больше у нее в жизни ничего нет.
– О, бедняжка, – тихо сказала леди Мэри. – Как ее зовут?
– Изабель. Слушайте, мы намерены остановить старину Беллмана. Вы знаете, чего он добивается? Знаете, чем он занят там, в Барроу? Он – чудовище. Вы не можете, не должны выходить за него замуж! Любой хоть сколько-нибудь годный адвокат запросто докажет, что они вас принуждают, что все это против вашей воли. Никто вас за двоемужие не накажет, уж будьте спокойны. Самое надежное, что можно сделать, это рассказать о вашем браке с Маккинноном. К черту папашины долги! Он сам себя загнал в это болото, а теперь еще и вас ко дну тянет, чтобы купить себе свободу. Но пока все не станет известно, вы все под угрозой – и Маккиннон больше прочих.
– Я его не выдам.
– Что?
– Я не скажу им, где он… О, нет.
Она смотрела ему за плечо: отчаяние заливало ее прелестное лицо. Казалось тень тучи накрывает сад, который только что был залит солнцем. Джим обернулся: экипаж возвращался, но кучер еще их не увидел.
– Вы хотите сказать, что знаете, где он? – горячо зашептал он. – Где Маккиннон?
– Да, но…
– Скажите мне! Скорее, пока карета не подъехала. Мы должны знать, неужели вы не понимаете!
Она прикусила губу, потом быстро кивнула.
– Хемпстед. Кентон-гарденс, 15. Под именем Стоун… Мистер Стоун.
Джим поднес ее руку к губам и поцеловал. Как же быстро все закончилось…
– Вы приедете сюда еще? – спросил он.
Она беспомощно покачала головой, не отрывая взгляда от приближающегося экипажа.
– Тогда напишите мне! – он зашарил в кармане в поисках одной из карточек Фреда. – Джим Тейлор… вот этот адрес. Обещайте!
– Обещаю! – сказала она и, в последний раз бросив на него затравленный взгляд, неожиданно схватила за руку.
Их пальцы на миг соприкоснулись, тела двинулись в противоположные стороны, и вот они уже разошлись…
Леди Мэри выступила из тени деревьев.
Джим остался, где был.
Кучер остановил маленькую коляску. Леди Мэри быстро и смущенно оглянулась, а потом он уже больше ее не видел – у него что-то случилось с глазами. Джим сердито вытер их тыльной стороной руки, глядя вслед экипажу, который покатил вперед и растворился в уличной суете возле Гайд-парк-корнер.
Изабель молча выслушала рассказа Салли о браке Маккиннона. Время от времени она кивала, а потом так же молча последовала за ней в кэб, села рядом и закрыла лицо вуалью.
– Как твоя рана? – спросила Салли, когда кэб выехал с площади. – Очень болит?
– Я ее почти не чувствую, – сказала она. – Пустяки.
Окончание фразы: «по сравнению с тем, что ты мне только что сказала», – повисло в воздухе. На руках Изабель качала маленькую жестяную коробку, словно даже смерть не могла их разлучить. Девушки побросали одежду в ковровый саквояж и стремительно отбыли на Бёртон-стрит. Там еще предстояло переорганизовать комнаты, да и Салли хотела как можно скорее занять Изабель делом, чтобы отвлечь от мыслей о Маккинноне.
Во дворе царила суматоха. Стекольщики уходили, закончив работу, им на смену явилась команда декораторов, привезя все необходимые материалы, чтобы в понедельник с утра приступить к работе. Две бригады сновали взад и вперед, путались друг у друга под ногами. Уэбстер начинал терять терпение.
Салли показала Изабель отведенную ей комнату: чистенькую, аккуратную каморку на верхнем этаже с выходящим на улицу мансардным окном. Изабель села на кровать, все еще сжимая коробку в руках.
– Салли?
– Да? – Она села рядом.
– Я не должна здесь оставаться. Нет, послушай… Ты должна отпустить меня. Позволь мне уйти. Я приношу людям несчастье.
Салли только расхохоталась, но Изабель гневно затрясла головой и схватила ее за руку.
– Нет! Не смейся! Посмотри только, что я уже наделала… с моей квартирной хозяйкой, с тобой… с твоей собакой – это все я, Салли, клянусь тебе! Там, где я, одни несчастья. Я родилась прóклятой. Отпусти меня, предоставь самой себе. Я найду домик в провинции, подальше от всех… буду работать на земле… Мне нельзя оставаться с тобой и твоими друзьями! Я накличу на вас беду…
– Ни единому слову не верю. Слушай, да ты просто подарок для нашего магазина. Там внизу позарез нужен человек, способный заниматься канцелярской работой. Я знаю, что это не твой конек, но если бы ты могла немного помочь нам – хотя бы на некоторое время, ты бы отработала собственный вес золотом, уж поверь. Честное слово, Изабель, я не выдумываю тебе занятие из жалости! Нам действительно нужен сотрудник. Я понимаю, новости о Маккинноне причинили тебе боль… но она пройдет, а ты нужна здесь.
Изабель наконец сдалась, у нее не было сил долго сопротивляться. Она попросила показать ей, что нужно делать, села за стол, бледная и безмолвная, как узница, и приступила к работе. У Салли сердце разрывалось, когда она смотрела на нее.
Однако рассказать об этом Фредерику она не успела: едва он переступил порог, возвратившись от мистера Темпла, как в лавку ворвался Джим.
– Я нашел Маккиннона! – с порога объявил он. – Он в Хемпстеде. Мы должны немедленно его оттуда увезти, Фред. И думаю, тебе стоит взять с собой палку.
Дом номер пятнадцать по Кентон-гарденс оказался опрятной маленькой виллой, стоявшей посреди улочки, обсаженной деревьями. Дверь открыла женщина средних лет, вероятно домохозяйка, и очень удивилась.
– Ну, я не знаю, – протянула она. – Да, мистер Стоун дома, но другие джентльмены велели их не беспокоить…
– Другие джентльмены? – уставился на нее Фредерик.
– Да, двое джентльменов. Прибыли минут пятнадцать назад. Я поднимусь наверх и спрошу…
– Ни в коем случае! – остановил ее Фредерик. – Дело срочное, так что мы поднимемся сами и сами все мистеру Стоуну объясним.
– Ну, я не…
Она все же впустила их и показала выходящую на улицу комнату на втором этаже. Фред и Джим подождали, пока она уйдет, подкрались к двери и прислушались.
Изнутри раздавался голос – густой и сдавленный, словно его обладателю было трудно дышать.
– …отлично, но ты хитрый маленький пройдоха, и доверять тебе нельзя. Так что придется, видимо, сломать тебе палец-другой.
Фред наклонился к двери поближе.
– Если вы это сделаете, я закричу, – ответил Маккиннон. – Явится полиция, и я вас предупреждаю…
– Ах, он нас предупреждает! – воскликнул
