ужас.
Салли бросилась в переулок и упала на колени рядом с ними. Фонарь – на брусчатку, ладони – на щеки девушки.
– Изабель… Изабель…
Веки дрогнули, затем раскрылись. Глаза были безумны, словно она только что пробудилась от ночного кошмара.
– Салли… – прошептала она.
– Он тебя… – начала та.
– Он ударил меня ножом… но не вышло… лезвие застряло в корсете. Боже, как глупо… я потеряла сознание… но Чака…
Словно какой-то зловредный бог ударил ей молнией в самое сердце… – Салли снова подняла фонарь. Дрожащий свет заплясал по телу мужчины, по лужам крови на камнях… озарил темную голову и мутные глаза собаки.
– Чака… – произнесла она. Вся ее любовь была в дрожании ее голоса.
И пес услышал на самом пороге смерти, и поднял голову, и стукнул хвостом, раз, два, три, а потом сила покинула тело. Салли упала рядом с ним, обняла за голову, принялась целовать, всхлипывая, зовя по имени, и ее слезы мешались с кровью на земле…
Пес хотел ответить, но уже онемел. Кругом была тьма. Салли теперь с ним, он в безопасности.
Он умер.
Глава семнадцатая. Мебельный фургон
Обычное время остановилось, и на оставшуюся часть ночи сменилось другим: фантасмагорическим театром теней, полицией, зеваками, доктором для Изабель (порез на ребрах) и человеком с тачкой, вызванным, чтобы забрать Чаку. Салли, однако, этого не позволила: она заплатила ему, чтобы он отнес пса в садик за домом, и дала еще полкроны сверху – за брезент, которым накрыли тело. Чаку похоронят там, где решит она.
Изабель отправилась в постель, как только ушел врач: оглушенная, дрожащая и уже начинающая страдать от боли. Салли ответила на все вопросы полиции: да, это ее собака; нет, она не знает, почему на мисс Мередит напали; нет, нападавшего она не узнала; да, мисс Мередит живет здесь; да, она обычно гуляла с собакой именно в это время; нет, ни она сама, ни мисс Мередит никаких угроз не получали…
В конце концов полиция почти поверила, что это было случайное нападение неизвестного преступника… но все равно осталась весьма озадачена. Преступник был слишком хорошо вооружен, чтобы оказаться обычным уличным грабителем. К тому же бросаться на человека, рядом с которым идет такая собака, когда кругом полно куда более легкой добычи – все-таки странный выбор. Полицейские удалились, недоверчиво качая головами. Только после трех утра Салли тоже легла. Но сколько бы одеял она на себя ни наваливала, она все равно никак не могла перестать дрожать.
На следующее утро она первым делом пошла к себе в офис – и обнаружила его пустым.
Комнату обчистили.
Ее архив, тщательно рассортированная корреспонденция, досье на клиентов, подробности об их сбережениях и денежных операциях – пропало все. Полки и ящики бюро были пусты.
У Салли закружилась голова, ей показалось, что все происходящее нереально. Возможно, она ошиблась дверью. Но нет – вот ее стол, вот кресла, даже продавленная кушетка на месте…
Она побежала вниз, в кабинет главного клерка, который занимался сбором арендной платы.
– Где мои документы? Что здесь произошло?
Он выглядел потрясенным, словно ему явилось привидение, но на его лице почти сразу появилось холодное выражение.
– Боюсь, не могу вам сказать. И должен заметить, мы получили крайне тревожную информацию насчет того, как именно вы использовали помещения. Когда утром приходила полиция…
– Полиция? Кто вызвал полицию? Чего они хотели?
– Я не счел возможным задавать вопросы. Они изъяли некоторые документы и…
– То есть вы позволили им забрать мою собственность из арендованной мной конторы? А где опись изъятых документов?
– Я не намерен мешать офицеру полиции исполнять его долг. И не смейте так со мной разговаривать, юная леди!
– Они предъявили ордер? На каком основании они вторглись в мой офис?
– На основании полномочий Короны!
– В таком случае они должны были предъявить ордер. Вы его видели?
– Разумеется, нет. Это не мое дело.
– Из какого полицейского участка они были?
– Понятия не имею. И я должен…
– Итак, вы впустили полицейских в мои помещения и позволили забрать мое имущество, не спросив описи, не получив ордера… Мы вообще-то в Англии, вы в курсе? Вы хоть слышали про такую вещь, как ордер на обыск? Откуда вы знаете, что это действительно были полицейские?
Клерк стукнул по столу кулаком и вскочил.
– Я не потерплю, чтобы со мной так разговаривала… какая-то проститутка!
Слово повисло во внезапно наступившей тишине. Клерк стоял, уставившись в стену за спиной у Салли, не глядя ей в лицо.
Она смерила его взглядом с головы до ног – от красных пятен на впалых щеках до кулаков с побелевшими костяшками на столе.
– Мне за вас стыдно, – четко и раздельно произнесла она. – Я считала вас деловым человеком. Думала, вы способны ясно видеть и честно вести дела. Только что я сердилась… но теперь мне за вас просто стыдно.
Он ничего не сказал. Она развернулась и вышла.
Дежурный сержант в ближайшем полицейском участке оказался немолодым и добродушным. Слушая рассказ Салли, он озабоченно хмурился и даже цокал языком.
– Ваш офис? Так у вас, стало быть, и офис есть, мисс? Как мило.
Она выразительно посмотрела на него, но он, кажется, честно слушал.
– Эти полицейские были из вашего участка?
– Понятия не имею, мисс. У нас тут много сотрудников.
– Но вы бы знали, что происходит, не так ли? Они бы принесли документы обратно сюда. Кто-нибудь регистрировал документы, папки или переписку, изъятые из офиса на Кинг-стрит?
– Ох. Трудно сказать, мисс. Тут много всяких бумаг приносят и уносят. Мне нужны подробности.
Он облизнул карандаш и подмигнул констеблю за стойкой – молодой человек отвернулся с характерной ухмылкой.
– Ладно, – сказала она, – забудьте.
Она машинально опустила руку, чтобы погладить Чаки по голове, посмотрела вниз – и вместо любви и тепла увидела пустоту.
Слезы потекли у нее по щекам.
До Бёртон-стрит Салли добралась всего на десять минут позже Фредерика, который как раз вернулся с севера. Он устал, был всклокочен и небрит, проведя ночь в поезде, который еле тащился, и к тому же со вчерашнего ланча у него и крошки во рту не было. Однако, выслушав ее рассказ, он отодвинул чашку кофе и тост и позвал Джима.
– Работа для Тернера и Лакетта, – сказал он. – Салли, будь добра, допей мой кофе…
Примерно через час мебельный фургон, запряженный тощей серой клячей, остановился возле Балтик-хауса. Двое человек в зеленых суконных фартуках выпрыгнули из него, надели лошади на голову торбу с овсом и направились к дюжему швейцару на входе.
– Куча папок, – сообщил ему тот, что повыше (невеселого вида молодчик с очень большими усами). – Привезли утром или вроде того. Велено переправить на Гайд-парк-гейт.
– Это куда мистер Беллман уехал, – словоохотливо отозвался детина. – Не знаю, куда они их засунули. Спрошу главного клерка, он ими вроде занимался.
Офисного мальчишку отправили выяснять вопрос. Пять минут спустя грузчики уже тащили вниз первую партию коробок и быстро
