А потом ты меня научишь… как там?
– Формулам! – обрадовалась Алла.
– Ага! – озиралась Кира. – Нужно только белую щебенку найти, которая чертит.
– Я видела у турников, – побежала Алла к кучке, разбросанной недалеко от песочницы.
Выискивая среди камней тот, что мог чертить по асфальту, Кира с Аллой принялись пинать их носками кед.
Их удары становились все яростней, превращаясь в подобие соревнования. Пересекаясь взглядами, девочки лишь агрессивней пинали щебень, но обе выглядели довольными. Щебенка летела в других детей и даже попадала по ним самим, но они не останавливались. Запыхавшись, Кира с Аллой не видели перед собой ничего, кроме цели – найти камень, которым можно рисовать!
– Кира… – пыталась отдышаться Алла, продолжив пинать камни не так сильно, Кира же никак не могла умерить пыл, – ты такая же, как я!
– Какая?
– Вот, – остановила она Киру, крепко схватив ее за руку, – что ты видишь? – Алла вложила кусок щебня.
– Камень! Да? Правильно?
– Какой? – уточнила Алла.
– Со стройки, наверное.
– Так они видят нас, – кивнула Алла за спину на родителей и детей со дня рождения. – А я вижу радиацию. Есть специальные нормы естественных изотопов первого класса или второго класса.
– Чего? – не догоняла Кира.
– Радиация, Кирочка. Вот что я вижу, когда смотрю на кусок щебенки. Она внутри камня, она природная. Как у нас с тобой.
Алла принялась снова бить ногами по камням.
– Типа, – уперлась Кира руками о коленки, – мы ради… ради-что-то-там-активные?
– Активные! – согласилась Алла. – Ты активнее всех.
– Эй! Алка! – окрикнул Максим сестру, запрыгивая на турник, та отвлеклась, и удар ее ноги отбросил камень в Киру, чиркнув по колготкам.
Кира не пискнула, чувствуя, как рану начинает саднить, когда по прорези засочилась алая струйка.
Алла опустилась на корточки, уставившись на полоску крови.
– Красиво.
– Колготки? – не поняла Кира. – Да, были красивые. С белыми кроликами там, сзади.
– Болит?
– Не знаю… нет. Просто дергает.
Максим повис на турнике вниз головой, подсказывая что делать:
– Лопухом это лечат! Чего вы как девчонки!
Алла не согласилась:
– Это лечат спиртовым антисептиком с антивоспалительным эффектом и химическим элементом семнадцатой группы пятого периода с атомным номером пятьдесят три.
Заметив, что вокруг Киры снова собирается все внимание, Мира с Ирой подбежали к сестре и увидели ее порванные колготки и кровоточащую коленку. Близняшки хлопали глазами, не понимая ни одного слова, сказанного Аллой, в то время как Максим спрыгнул с турника, обслюнявил лист сорванного лопуха и приземлил его на коленку Киры.
– Готово!
– Буэ-э-э-э! – протянула Мира. – Он же на него плюнул…
– Он тебя обслюнявил. Буэ-э-э-э! – поддержала Ира.
– Фу-у-у-у-у!
– Гадость!!!
– Обслюнявил, обслюнявил, обслюнявил!
Ира с Мирой продолжали дразнить сестру.
Как родители ни пробовали выяснить, в чем причина постоянных сестринских войн и разборок, старшие не могли объяснить, почему донимают младшую Киру.
– Она странная… – прижимала Ира к себе огромного мишку, пытаясь облачить причину ненависти к сестре в слова. – Она так смотрит иногда, как полоумная!
– Ира… – вздохнула мама, – вы трое одинаковые. Вы же близнецы.
– А вот и нет! – пропахала Мира к матери, проложив себе путь через стену мягких игрушек. – Она другая! Не как мы! Совсем!
– Ну как же нет? – удивилась мама. – Вы родились вместе в один день и час, ну и там… с научной точки зрения…
– Нет, нет, нет! – повисла на ее плече Мира, пока Ира прижалась ко второму. – Ты не видишь… у нее…
– Что у нее?
– Стекленеют глаза… – накрылась Ира с головой одеялом.
– И краснеют! – добавила Мира. – Она в монстра превращается.
– А у вас… так не бывает? С глазами? – почему-то очень тихо спросила мама.
– Никогда!
– Вот еще!
Мать и две дочери синхронно повернули головы к двери детской, когда в комнату заглянула Кира. Они только что вернулась с папой после гимнастики, и Кире не терпелось рассказать маме, как ее похвалили за вертикальный шпагат, исполненный техничней всех остальных в группе.
Увидев бастион, выстроенный сестрами и мамой, Кира ощутила, что эти стены ей не пробить. Ни шпагатом, ни гимнастическим бревном. Ночью она вышла на балкон, где выстроила себе шалаш, заявив, что не будет жить с сестрами в одной комнате.
После этого демарша Киру отправили к бабушке на какое-то время, а потом Журавлевы все вместе отправились отдыхать на море. Родители надеялись, что девочек отвлечет пляж, детский клуб, ныряние в волнах и экскурсии.
Только вражды не становилось меньше. Можно сказать, сестры существовали бок о бок друг с другом от перемирия до перемирия.
Красные глаза и остекленевший взгляд младшей дочери не были для Марины с Игорем пустыми словами. Как и для сестры Марины, Владиславы. Обе они в детстве видели подобное много раз.
– Твои глаза… – прошептала Алла, заметив, как белки Киры пересекли несколько красных лопнувших сосудов.
– Ира, она снова становится монстром! Слюнявый монстр, слюнявый монстр!
Сев на корточки, Кира подобрала щебенку, измазанную своей кровью. Крепко сжав ее в кулаке, она прицеливалась в визжащих сестер, желая превратить в монстров их тоже.
– Нет, – забрала Алла камень, – не так…
– Жених и невеста! Нэ-нэ-нэ! Жених и невеста! – дразнились Ира с Мирой. – Слюнявый лопух прилепил не в то место!
– Он наш брат! – закричала Кира, убегая.
– Дуры! – буркнул Максим и побежал следом за Кирой.
– А вот и не брат, – пожала плечами Алла, топнув ногой, не понимая, почему все они игнорируют очевидное.
– Эй, стой, да подожди ты! – еле поспевал Макс за девочкой. – Быстро бегаешь! Играешь в футбол?
– В хоккей, – остановилась Кира, забравшись на крупные оголенные корни сосны, накренившейся над оврагом.
– Круто! А я в футбик! Забей на сестер. Они просто завидуют!
– Конечно… чему?
– Ты быстрее, умнее и красивее.
– Мы близняшки. У нас все одинаковое.
– Не-а, – замотал он головой. – Вы разные. Они – дуры, а ты крутая.
– Ты меня первый раз видишь.
– Пошли, – взял он ее за руку. – Нечего реветь, а то пропустишь торт и праздник пацана того. Я же обещал тебе самый огромный кусман!
Кира с Максом вернулись с холма, но эта картинка: мальчика с девочкой, что бредут рядом, только раззадорила сестер, и они начали снова петь дразнилку.
– Жених и невеста! Нэ-нэ-нэ! Жених и невеста без места!
– Девочки, – подошла к ним мама, – не стыдно? Вам пять лет? Максим ваш кузен.
– А вот и нет… – скучающе выдохнула Алла, проходя мимо.
– Кира, дочка, – позвала Марина младшую, – пойдем, поможешь нам с тетей Владой нарезать огурцы. Ой, а колготки-то где порвала? И глаза красные. Ты плакала? Или… – осеклась она.
– Или… – плелась следом за всеми Алла, привыкшая, что ее слова снова игнорируют.
