Ужин оказался сытным, хотя пища была довольно однообразной, поскольку в конце зимы все припасы обычно иссякали. Подали оленину, баранину и последние овощи, которые удалось сохранить к этому времени. Однако беседа не клеилась, а рыцари беспрерывно наполняли чаши. Вулфгар тоже не отставал от них. Он задумчиво пил вино, рассматривая едва притронувшуюся к своей порции Эйслинн.
Она, несомненно, в плохом настроении и все последнее время была хмурой и серьезной. Куда девались веселая улыбка и приветливое обращение. Он не находил иной причины, кроме беременности, и мучился вопросом: уж не охладеет ли она к будущему ребенку, как его родная мать? Та просто возненавидела Вулфгара. Пожалуй, лучше отослать младенца туда, где он обретет заботу и любовь. Вулфгар по собственному опыту знал, как может страдать брошенный всеми мальчишка, сознающий к тому же, что мать его не любит.
Нет, что бы там ни говорил Керуик, нужно прежде всего подумать о малыше. Вулфгар был знаком с бездетной парой, мечтавшей о ребенке. Они станут хорошими нежными родителями.
Но все-таки в чем же причина холодности Эйслинн? Она легко раздражалась по любому поводу и не раз жалила его несправедливыми словами. Однако в постели она становилась прежней — сначала противилась, а после отдавалась, охваченная страстью.
Вулфгар улыбнулся. И он еще воображал, что знает женщин!
Гвинет тоже заметила, что Эйслинн не по себе, и, улучив момент, наклонилась к брату.
— Последнее время ты редко бываешь дома, Вулфгар. Кое-что здесь, видно, потеряло свою привлекательность? Или дом разонравился?
Эйслинн заметила злорадную ухмылку Гвинет и поняла смысл ее намека. Зачем она решила поужинать за общим столом? Но теперь уже ничего не поделаешь — нужно либо признать поражение, либо найти достойный ответ. К счастью, Болсгар поспешил сменить тему.
— Дикие звери выходят из чащи леса, Вулфгар, — сообщил он. — Это верный признак скорой весны, как, впрочем и легкие туманы по утрам.
— Легкие туманы! В самом деле! — презрительно фыркнула Гвинет. — Да здесь жить невозможно! Либо снег бьет в лицо, либо непроглядные туманы каждый день, либо волосы мокры от сырости! И кому интересно, придет весна или нет! Эта проклятая погода весь год одинаково отвратительна!
— Осторожнее со словами, Гвинет, — остерег отец, — кто знает, что случится летом? Земля истощена, и, если урожай окажется скудным, тебе, как и другим, придется голодать зимой.
За столом воцарилось молчание, и опустевшие кубки были поспешно наполнены Глинн и Керуиком. Эйслинн заметила, что Вулфгар посматривает туда, где трудилась Хейлан, и едва не взорвалась от гнева: вдова, которой, очевидно, стало жарко возле очага, развязала ворот простенького платья, и полная грудь едва не вывалилась наружу.
Ужин закончился, но мужчины не торопились вставать. Веселье все разгоралось, и Гауэйн даже принес свою цитру и начал подыгрывать Суэйну и Милберну, громко оравшим непристойные песни. Рыцари потребовали принести еще вина и эля, и Керуик поспешил выполнить приказ.
Хейлан закончила работу и, стоя в стороне, наблюдала, как мужчины соревнуются, кто больше выпьет. Неожиданно Бофонт предложил ей рог с элем. Она, не чинясь, взяла его и высоко подняла, прежде чем улыбнуться галантному рыцарю и выпить пенящийся напиток… Со стуком опустив рог на стол, Хейлан вызывающе обвела присутствующих взглядом. Гауэйн, а за ним Милберн последовали ее примеру. Бофонт хотел было уклониться, чувствуя, что и так выпил слишком много, но Суэйн схватил мех и наполнил его чашу, так что красная жидкость перелилась через край, а бедняга рыцарь начал умолять его остановиться. Гауэйн тронул струны. По залу поплыла тихая мелодия. Бофонт глубоко вздохнул и отхлебнул. Сделав последний глоток, он торжествующе огляделся и под приветственные крики неожиданно сполз под стол, все с той же довольной улыбкой.
Суэйн заревел от смеха, а Болсгар, засмеявшись, наполнил кружку холодной водой и плеснул в лицо рыцарю.
— Эй, Бофонт! До утра еще далеко, и ты лишишься своей доли вина, если сейчас заснешь. Да и спать на камнях холодно!
Его жертва попыталась встать и в конце концов все же встала. Он даже удержался на ногах, правда, сильно раскачиваясь. Гауэйн начал подыгрывать в такт его движениям. Хейлан рассмеялась и, подхватив рыцаря, повела в медленном танце. Мужчины подбадривали их громкими криками, и даже Вулфгар усмехнулся. Эйслинн наблюдала за всеобщими дурачествами, но не развеселилась при виде взрослых людей, игравших в детские игры. Рыцари Вильгельма, закаленные в боях воины, глазеют на распахнутый лиф Хейлан, словно зеленые юнцы!
Бофонту игра понравилась, но, придя в романтическое настроение, он попытался обнять вдову и продолжать танец. Однако Хейлан со смехом оттолкнула его, и Бофонт, споткнувшись, с размаху уселся на скамейку и больше не смог подняться. Вдова увернулась и остановилась перед Гауэйном, притопывая ногой, пока тот не подхватил ритм и не начал наигрывать веселую мелодию. Ноги Хейлан выбили быструю дробь на каменном полу. Остальные захлопали, подбадривая вдову. Вскоре она уже извивалась и кружилась, скользила по залу, соблазнительно раскачивая бедрами. Вулфгар отодвинул стул и, отвернувшись от стола, вытянул длинные ноги.
Хейлан заметила это и поняла, что настал ее час. Наслаждаясь вниманием господина, она придвинулась ближе. Гневный взгляд Эйслинн не возымел никакого действия, и вдова, кокетливо встряхнув юбками, вновь закружилась под быструю мелодию. Теперь она держалась совсем близко от Вулфгара, словно плела невидимый сложный узор, то осторожно ступая между его раздвинутыми ногами, то удаляясь, будто манила его последовать за собой. Томный взгляд не отрывался от его лица, а мокрая от пота кожа блестела в тусклом свете очага. Хейлан подняла юбки выше коленей, красивые ноги продолжали отбивать четкий ритм. Наконец она отступила, сделала пируэт и упала на одно колено, низко склонившись перед Вулфгаром. Распахнувшийся лиф корсажа не оставлял места воображению — не только Вулфгар, но и все присутствующие увидели налитые смуглые шары.
Эйслинн, оцепенев от негодования, уставилась на Вулфгара, который, казалось, ничуть не был возмущен столь непристойным зрелищем и, наоборот, хлопал в ладоши и вторил одобрительным крикам своих людей. Фиалковые глаза девушки вспыхнули, но тут, к ее отвращению, Гауэйн заиграл новую песню, приглашая Хейлан начать танец. Эйслинн, поморщившись, отвернулась, отказываясь принимать участие в происходящем. Подобрав ноги, Вулфгар потянулся к столу за кубком и медленно оглядел соблазнительную линию груди Эйслинн. Пальцы легонько барабанили в такт музыке. Никто не мог разгадать его мысли, лишь Гвинет улыбнулась, наблюдая за потемневшим лицом Эйслинн и прислушиваясь к стуку пальцев Вулфгара. Сегодня господин и его любовница вовсе не казались нежной парой, и, подумав об этом, Гвинет громко расхохоталась. Столь редкое явление привлекло внимание присутствующих. Вулфгар вопросительно уставился на сестру, а Эйслинн еще больше помрачнела, прекрасно понимая причину столь неожиданного веселья. Во время второго танца Эйслинн сидела неподвижно, обуреваемая сомнениями, все больше разрушающими ее решимость. Скоро ее фигура окончательно округлится, и будет ли она тогда нужна Вулфгару? Он уже готов бросить ее ради новой, более изящной и привлекательной соперницы. И этой соперницей, по всей вероятности, будет Хейлан.
