– Мы всегда держим комнаты для гостей наготове, – сказала настоятельница, ведя Майкла и Кэтрин по прохладному коридору, в котором у ног статуй мерцали свечи. – Но в данный момент, кроме вас, других гостей нет. Я надеюсь, что трубы не замерзли. Я попрошу одну из сестер принести вам воды на всякий случай. Завтракаем мы на заре, прямо после рассвета. Милости просим, – она посмотрела на Кэтрин, – за стол и на нашу службу. Спокойной ночи. Хорошего сна.
– Замерзшие трубы, – сказал Майкл, когда они остановились у комнаты Кэтрин. Из гостиницы миссис О'Тул они успели взять лишь несколько вещей: спортивную сумку, черную сумку Майкла, пангамотовые палочки и ноутбук. – Кэтрин, не переживайте из-за Фомы Монмутского. Как вы сами сказали, он описывал факт по прошествии тысячи лет и исказил многое. Сабина необязательно должна была умереть у Стонхеджа. Должен существовать седьмой свиток. И мы найдем его.
– Майкл, – сказала она мгновение спустя, глядя ему в глаза. – Когда мы сегодня подходили к аббатству, вы сказали что-то о снеге. И только что вы сказали фразу о замерзших трубах. Разве, живя в Чикаго, вы не привыкли к морозным зимам?
Он долго смотрел на нее, затем ответил:
– Нет, не привык.
– Так вы из Чикаго?
Он помолчал.
– Я вырос в Чикаго.
– Не понимаю. Разве не там вы сейчас живете?
Снова пауза.
– Нет.
– И когда же вы оттуда уехали?
– Восемнадцать лет назад, – сообщил он, – я уехал из Чикаго в тысяча девятьсот восемьдесят первом году.
– Восемнадцать лет назад! Но зачем вы сказали мне… Майкл, вы ведь священник, я права?
Он вдруг опустил голову.
– Я священник.
– Тогда где же вы были… – Она вдруг остановилась и удивленно посмотрела на него. – О боже, – прошептала она. – О господи, нет!
– Кэтрин…
Она сделала шаг назад.
– Майкл, нет. Скажите, что я ошибаюсь.
– Позвольте мне объясниться.
– Вы из Ватикана.
– Кэтрин, давайте зайдем в комнату и поговорим.
– Скажите мне, Майкл, вы из Ватикана?
Он начал говорить что-то, но потом остановился и наконец ответил:
– Да.
Она задрожала.
– Но почему? Я хочу сказать… Майкл, тот день, когда мы встретились в отеле «Айсис», – это было совпадением, ведь так?
– Кэтрин…
– Ответьте.
– Нет. Это не было совпадением.
Она почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, как будто она снова находится на «Атлантиде», которая быстро погружается в воду.
– Когда я впервые увидела вас за компьютером в кабинете управляющего, вы уже знали, кто я такая.
– Да.
– Негодяй! – Она изо всех сил ударила его по лицу. – Не могу поверить, что купилась на все это! Вы все время лгали мне, а я верила каждому вашему слову.
– Я никогда не лгал вам.
– Нет… – она пыталась взять себя в руки, – вы не сказали мне ни слова правды! Но в этом нет ничего страшного, ведь вы действовали по приказу, правильно? А первой обязанностью священника является повиноваться Церкви.
– Позвольте все объяснить, – попросил он, протягивая к ней руку.
Она отпрянула.
– Не прикасайтесь ко мне! Вы не внушали мне доверия с того момента, когда я впервые вас увидела. Я должна была продолжать не доверять вам. Господи, вам я рассказала то, в чем никому не признавалась. Я раскрыла вам душу! И когда я начинала бояться, мне казалось, вы единственный, на кого я могу рассчитывать. Когда весь мир ополчился на меня, я знала, что, по крайней мере, один человек на моей стороне. А теперь у меня нет даже вас!
Ее голос раздавался по всему коридору. Майкл посмотрел на дверь, за которой исчезла настоятельница.
– Кэтрин, давайте зайдем в комнату и поговорим, пожалуйста.
Черты ее лица вдруг затвердели.
– Из какого вы кабинета?
– Кабинета?
– В Ватикане. В каком кабинете вы работаете?
– Это не…
– Просто скажите мне. – Ее глаза наполнились слезами. – Какой кабинет?
– Это не имеет никакого значения.
Она сжала губы и, прищурившись, посмотрела ему в глаза.
– Ведь вы не просто так скрываете от меня эту информацию. Почему вы не расскажете мне? – Она закрыла глаза и тихо сказала: – О боже, вы работаете на кабинет, уничтоживший мою мать.
– Кэтрин, я не имею прямого отношения к Конгрегации…
– Инквизиции, Майкл! Называйте вещи своими именами! Вы работаете на них!
– Они послали меня, а это меняет дело. Должен был поехать другой священник, но он заболел. Они покопались в записях и выяснили, что я нахожусь в отпуске в Израиле. Я был к вам ближе всего. Вот и все. Я не инквизитор. Кэтрин, я не палач. Просто я оказался в нужном месте, но не в то время.
– И это вас оправдывает? – закричала она.
– Послушайте, я не обвиняю вас. Вы потеряли голову…
– И каково же было ваше задание? Забрать у меня свитки? Или просто мило побеседовать со мной и выяснить необходимую вам информацию?
– Во-первых, – тихо произнес он, – меня послали выяснить, правдивы ли слухи о найденном фрагменте христианского папируса. Ватикан всегда настороже, если дело касается новых свитков, особенно найденных в том регионе.
– Но как они узнали?
Он провел рукой по волосам.
– Не имею понятия. Возможно, когда Хангерфорд пытался тайно провернуть свою сделку. Я думаю, он связался с кем-то в Каире, а этот человек, в свою очередь, связался с Хэйверзом. И затем этот же человек, наверное, обратился в Ватикан, для того чтобы инициировать торговую войну. Кэтрин, меня не посвятили в подробности. И я не намеревался молчать о своем задании. Когда я впервые доложил из отеля «Айсис», меня спросили, положительно ли я отношусь к Церкви, мне пришлось сказать, что это не так.
– Значит, вас назначили шпионом.
– Нет. Меня отозвали в Ватикан. Они намеревались послать вместо меня человека. Но потом вы исчезли, и господин Милонас рассказал о посылке для вас. Он очень расстроился, что вы не дождались ее.
– И вы воспользовались рождественским подарком Дэнно как уловкой.
– Я следовал за вами, Кэтрин, потому что хотел знать, о чем написано в свитках. Мною двигал личный интерес, об этом я уже говорил вам. И я собирался рассказать вам все, несколько раз я почти признался. Но, когда мы впервые ночевали в мотеле, я позвонил кардиналу Лефевру и рассказал ему о случившемся. Он приказал оставаться с вами и не разглашать своих истинных намерений. Кэтрин, мне было приказано работать тайно. Не я это придумал.
– Нет, – произнесла она горько. – Не вы придумали, но вы сделали.
Она посмотрела на Майкла, в глаза, которые совсем недавно считала чистыми и честными, и ее снова начало трясти. Она чувствовала, что из глаз вот-вот хлынут слезы.
– И вы оставались все это время со мной, потому что так было приказано?
