– И вы оставались все это время со мной, потому что так было приказано?
– Потому что я сам этого хотел, – сказал он тихо.
– А какова же их цель? Я должна была привести вас к седьмому свитку?
– Нет. Им нужно было убедиться, что с вами ничего не случится.
Она удивленно посмотрела на него.
– Так вы были моим телохранителем?
– Да.
– Вы могли забрать свитки, пока я спала. Почему вы не сделали этого?
– Потому что у нас не было доказательств того, что они имеют отношение к христианству. Если они не имели к нам отношения, Церковь не обладала никакими правами на них, и тогда они являлись собственностью правительства Египта.
– А если бы мы узнали, что они на самом деле христианские, что было бы тогда?
– Не знаю. Я должен был просто докладывать обстановку.
– И почему же всемогущий Ватикан не пришел к нам на помощь, когда мы так нуждались в ней?
– Они помогали нам там, где это было возможно, но официально Ватикан не участвовал в этом предприятии. Все дело в дипломатии, необходимо проявлять осторожность, не наступать на пятки. Дело стало особенно щекотливым, когда египетское правительство напрямую обратилось в Белый дом.
– Так когда же они помогли нам?
– Моя кредитная карта, например. Мне пришло в голову, что нас могут выследить через агентство в аэропорту Лос-Анджелеса, в котором я взял напрокат автомобиль. Я поставил в известность кардинала Лефевра, и он позаботился о том, чтобы запись стерли из базы данных агентства.
– Если они помогали нам, почему не содействовали моим исследованиям? Они могли бы найти информацию о Тимбосе.
– Повторяю, они не могли быть напрямую замешаны в этом. Вы украли собственность египетского правительства. И на Ватикан упала бы тень, если бы выяснилось, что он вам содействует.
– Да, – проговорила она горько, – плохая реклама. То есть они ждали, в то время как я горбатилась.
– Я вам помогал, – напомнил он тихо.
– И что же вам было приказано сделать после того, как я бы нашла седьмой свиток? Забрать его у меня?
Он покачал головой.
– Просто доложить.
– Они в курсе, что мы сейчас здесь?
– Я не связывался с Ватиканом уже четыре дня. И не собираюсь.
– Вы думаете, что от этого мне станет легче? Вы хотя бы понимаете мое состояние? Мною воспользовались, Майкл. Я чувствую себя отвратительно, но, что еще хуже, я чувствую, что меня предали!
– Простите. – Его глаза были полны боли. Кэтрин протянула руку.
– Отдайте мне компьютер.
– Кэтрин…
– Он мой. Верните мне его.
Когда компьютер оказался у нее в руках, она сказала:
– Вы больше не со мной. Мне плевать, куда вы пойдете. Может, в ваш приход в Чикаго, наверняка там по вам скучают. Но со мной вы не останетесь.
Она повернулась к нему спиной, зашла в комнату и с силой захлопнула дверь перед его лицом.
Майкл долго смотрел на дверь, одолеваемый двумя противоречивыми желаниями: выломать дверь или просто уйти. Он знал, что рано или поздно этот момент наступит; он удивлялся тому, что разговор не состоялся раньше, если учесть, сколько дней они провели вместе. Он стоял у двери и вспоминал свой сон – не тот, в котором видел старика, а новый: Кэтрин, вся в белом, ведет его по ступеням храма, приглашая зайти внутрь. И каждый раз во сне он отказывается продолжать путь. Проснувшись, он не мог понять свои ощущения, постичь чувства, испытываемые им во сне. Ясно знал только одно: он отказывался заходить с ней в храм.
Но теперь с поразительной ясностью он увидел истинную причину своего поведения во сне: дело было не в том, что он не хотел зайти в храм, а в том, что он боялся.
Боялся чего?
Того, что ожидало его.
И теперь он знал кое-что еще: каждый раз во сне ему было все сложнее и сложнее сопротивляться Кэтрин.
Майкл знал, что вскоре ему придется переступить этот порог. И хотя он не понимал причины такой уверенности, он четко осознавал, что не должен позволить этому случиться.
Услышав тихий стук в дверь, Кэтрин взглянула на часы. С тех пор как она захлопнула перед Майклом дверь, прошло полчаса – тридцать минут, в течение которых она сдерживала слезы, заставляя себя не позволить предательству забыть о ее цели.
– Уходи, пожалуйста, – сказала она. Но это была настоятельница.
– Доктор Александер, к вам посетитель. – Кэтрин открыла дверь и, увидев, что на пороге стоит Джулиус, бросилась в его объятия.
– Джулиус! Боже, как я скучала по тебе, – прошептала она, со всей силы прижимаясь к нему. Майкл… Инквизиция…
Настоятельница закашляла.
– Матушка, – проговорила Кэтрин, – это доктор Восс, мой жених.
Настоятельница нерешительно улыбнулась.
– Полагаю, вам тоже необходим ночлег?
Кэтрин попросила:
– Если вас не затруднит…
– Я помещу доктора Восса в конце коридора, напротив комнаты отца Гарибальди, – добавила она многозначительно.
Затащив Джулиуса в комнату, Кэтрин закрыла дверь и сказала:
– Ты не можешь представить, как я рада видеть тебя. Но он не отводил взгляда от ее волос.
– Что ты с собой сделала? – спросил он, протянув руку к ее коротким белым волосам.
– Ужасно?
– Просто выглядишь иначе…
Когда после долгого поцелуя их губы разомкнулись, Джулиус улыбнулся:
– Полагаю, что мы несколько неприлично себя ведем, ведь мы в аббатстве.
Она не могла насмотреться на него, на его красивое лицо, бороду и задумчивые глаза.
– Я так рада, что ты здесь, Джулиус.
Теперь все будет в порядке. Майкл… Она забудет его. Пусть он возвращается к своим инквизиторам. У нее был Джулиус.
– Кэтрин, это был настоящий кошмар – читать о тебе в газетах и не знать, что с тобой происходит. Я думал, что сойду с ума.
Она отпрянула и вытерла со щек слезы.
– Джулиус, я прочла документ Фомы Монмутского. Как ты нашел его?
Когда он все рассказал, Кэтрин рассмеялась.
– Я провела сотни часов в Интернете и видела лишь имя раввина Гольдмана!
Он оглядел ее спартанские условия: компьютер на кровати, его спортивная сумка, из которой торчала ночная сорочка, на столе книга, его работа «Тело в смертельных муках». Он знал, что на самом деле в ней лежали свитки.
– Как бы мне хотелось, чтобы мы уехали прямо сейчас, – сказал он, сокрушаясь по поводу того, в каких условиях ей приходилось ютиться в течение последних двух недель. – Но, полагаю, мы должны подождать до утра.
– Мы не можем уехать, Джулиус, пока не узнаем, к чему приведет нас Сабина. Для перевода последнего свитка могут потребоваться несколько дней, но здесь мы в безопасности. Здесь нас никто не найдет.
– Кэтрин, мы не останемся здесь, – решил он. – Мы едем домой.
Она озадаченно посмотрела на него.
