наложить? Где они теперь? Видишь ты вокруг хоть одного?
– Еще увидишь, дружок, целую свору, не сомневайся. Они еще себя покажут, прежде чем сумеешь выбраться отсюда. Ну а ты как все сезонники. Вначале петушишься, кум королю, да и только, через минуту хныкать начинаешь, а там гляди – ты уже и смылся!
Ответом ему был дружный ропот возмущения.
– Вот как ты думаешь о нас, умница! Тогда что мы должны делать, по-твоему?
– Права не имеешь так говорить! Сам-то ты что сделал, чем отличился?
Сэм сплюнул на землю.
– Скажу, чем отличился. Я был во Фриско в Кровавый четверг[22]. Одним из тех был, кто влез в плотницкую мастерскую, которая дубинки для копов делала. Мы сперли оттуда дубинки. Одну я до сих пор храню. Как сувенир то есть.
– Вранье собачье! Ты не портовый грузчик, а паршивый бродяга-сезонник, сбором фруктов себе на кусок хлеба зарабатываешь.
– Верно. Я бродяга-сезонник. А знаешь почему? Да потому что в черных списках я, и пароходным компаниям по всей стране чертовой это известно! – Сэм произнес это с гордостью, и толпа примолкла, а он продолжал: – Да я в таких переделках бывал, какие вам, лежебоки, лентяи никчемушные, даже не снились. – Презрение, с каким это было сказано, обезоружило толпу. – Так что знайте свое дело – глядите в оба по сторонам и кончайте чушь пороть!
Они прошли еще немного.
– Глянь-ка – ящики!
– Где?
– Да вон там – подальше, в том ряду.
Джим взглянул, куда указывали.
– Да там люди! – воскликнул он.
– Давай, докер! – подначил кто-то. – Посмотрим, на что ты способен!
Сэм стоял неподвижно.
– Приказам будете подчиняться? – строго спросил он.
– Ясно, будем. Если приказы толковые будут.
– Ладно. Тогда сохраняйте спокойствие. Поначалу – без спешки, скопом не кидаться, а затем уж, если что, задать им жару. Давай! И не рассыпа́ться.
Они свернули с дороги, перебрались через глубокую канаву и углубились в проход между высокими деревьями. Едва они приблизились к горе ящиков, как с деревьев посыпались и сбились в кучку люди. Скэбы явно нервничали.
Возле ящиков стоял учетчик. Завидев приближающихся пикетчиков, он выхватил из ящика двустволку и сделал несколько шагов в направлении незваных гостей.
– Поработать желаете, да?
В ответ раздались насмешливые крики. Кто-то сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.
– Убирайтесь отсюда, – заявил учетчик. – Вы не имеете ни малейшего права находиться на этой земле.
Забастовщики продолжали медленно надвигаться на него. Учетчик попятился и отступил к груде ящиков, возле которых беспокойно переминались испуганные сборщики.
– Ладно, парни, стоп. Остановитесь, – через плечо бросил Сэм, а сам выступил вперед на несколько шагов. – Послушайте, рабочие! – сказал он. – Давайте к нам, ребята! Не втыкайте нам нож в спину. Переходите на нашу сторону, и будем заодно!
– Убери своих людей отсюда! – возвысил голос учетчик. – Целой оравой нагрянули!
Опять послышались насмешливые крики и пронзительный свист. Сэм сердито обернулся:
– Заткнитесь, вы, идиоты полоумные! Кончай эту музыку!
Казалось, сборщики готовы отступить – они озирались в поисках укрытия. Учетчик решил их подбодрить.
– Не давайте им вас запугать, парни! Вы имеете право работать, если желаете!
Сэм опять обратился к рабочим:
– Слушайте, парни, мы даем вам шанс выступить с нами!
– Нечего ему тут распоряжаться! – завопил учетчик. Голос его срывался на визг. – Кто он такой, чтобы указывать вам, что делать?
Сборщики стояли не двигаясь.
– Ну что, идете? – вскричал Сэм.
Сборщики не отвечали. Сэм медленно двинулся к ним.
Учетчик шагнул вперед.
– Мое ружье крупной дробью заряжено. Не уберетесь – застрелю!
Не останавливаясь, Сэм спокойно сказал:
– Никого ты не застрелишь, парень. А если тронешь кого-нибудь из нас, остальные разорвут тебя на части.
Говорил он тихо, бесстрастно. Его команда двигалась следом, в десяти шагах от него. Ружейное дуло неуверенно ткнулось ему в грудь.
– Мы же только поговорить хотим, – сказал он и, резко нагнувшись и как бы нырнув, подобно блокирующему противника футболисту, сбил учетчика с ног. Ружье разрядилось в землю, вырыв в ней ямку. Сэм навалился на учетчика сверху, заклинив коленями его ногу, и тут же вскочил, предоставив противнику хрипло орать и корчиться на земле. В первую секунду обе стороны – и сборщики, и забастовщики – стояли неподвижно. Но сборщики слишком поздно осознали необходимость бежать. Забастовщики накинулись на них всем скопом, изрыгая проклятия. Несколько секунд сборщики пытались сопротивляться, но потерпели поражение.
Стоя немного в стороне, Джим увидел, как один скэб, работая локтями, выбрался из толпы и пустился наутек. Он поднял тяжелый ком земли и, запустив его в спину убегавшего, попал ему ниже поясницы. Ударом он сбил его с ног. Несколько человек моментально окружили упавшего и стали бить его ногами, пинать, топтать; с земли доносились вопли скэба.
Джим бросил невозмутимый взгляд на учетчика. Лицо у того было совершенно белым и мокрым от пота и боли. Сэм вырвался из толпы и набросился на пинающих жертву людей.
– Прекратите! Черт вас дери! Прекратите! – орал он, а они все работали ногами, рыча в приступе ярости. На губах у них выступила пена. Сэм выхватил из груды ящиков один и грохнул им над чьей-то головой.
– Не убивать их! – вопил он. – Не убивать!
Ярость истощилась так же быстро, как возникла. Люди отступили от своих жертв. Они тяжело дышали. Джим бесстрастно глядел на десяток поверженных, стонущих на земле людей с разбитыми распухшими лицами. У одного была оторвана губа, из десны и зубов сочилась кровь; другой вопил как ребенок, исходя криком, а его отведенная назад сломанная в локте рука была неестественно изогнута. Теперь, когда вспышка ярости утихла, забастовщикам стало не по себе, тошно, словно железы ненависти отравили своим ядом и их самих. Они ощущали слабость, кто-то, схватившись за голову, качался из стороны в сторону, как от нестерпимой боли.
Внезапно один из парней завертелся волчком, выписывая круги, хрипло стеная. Издали послышался треск ружейных выстрелов. К ним спешили пятеро людей. На бегу они то и дело останавливались, чтобы выстрелить. Толпа забастовщиков бросилась врассыпную. Люди укрывались за деревьями, прячась от линии огня.
Джим бежал вместе со всеми. Мысленно он кричал: «Сдрейфили! Не устояли против выстрелов!» Слезы слепили его. Он почувствовал сильный удар в плечо, споткнулся, но удержался на ногах. Пикетчики добежали до дороги и припустили по ней, то и дело оглядываясь.
Сэм бежал сзади, рядом с Джимом.
– Всё! – крикнул он.
Они остановились. Но некоторые, охваченные слепой паникой, продолжали бежать и вскоре скрылись за поворотом. Сэм перехватывал остальных.
– Успокойтесь! – кричал он. – Успокойтесь! Никто за вами не гонится!
Люди остановились и беспомощно
