в отверстие пещеры, где установлены эти пушки? Может быть, так…
— Спасибо, командир. Благодарю вас и ваш экипаж, — Дженсен встал. — Уверен, что вы сделали все от вас зависящее. Жаль, что не удалось… Итак, коммодор?
— Можете быть свободны, Торренс, — сказал коммодор и, когда тот вышел, провел Дженсена и Мэллори через боковую дверь в свой кабинет. — Вот так-то, джентльмены. — Он взломал сургуч на бутылке талискера, принес несколько рюмок. — У Билла Торренса лучшая, самая опытная эскадрилья в Африке. Он бомбил нефтяные районы Плоешти. Как орешки раскалывал. Только Билл Торренс мог осуществить сегодняшний налет. И если он говорит «невозможно», задание действительно невыполнимо, поверьте мне, Дженсен.
— Я и раньше знал об этом. — Дженсен хмуро уставился на янтарь рюмки в своей руке. — Но начальство в этом сомневалось. Жаль, что дюжине человек пришлось заплатить жизнями за доказательство моей правоты. Остается единственный вариант, только один…
— Только один, — повторил коммодор и поднял рюмку. — Выпьем за удачу операции «Керос».
— За удачу, — отозвался Дженсен. Лицо его оставалось суровым.
— Послушайте, — взмолился Мэллори, — я ничего не понимаю. Быть может, вы потрудитесь объяснить мне…
— Керос, — прервал его Дженсен, — та ремарка, после которой твой выход. Весь мир — театр, малыш. Ну и так далее. Сейчас наступил твой черед появиться на сцене и принять участие в этой маленькой комедии, — улыбка Дженсена была безрадостна. — Ты пропустил первые два акта, но не расстраивайся. Тебе предстоит быть главным героем действия, хочешь ты этого или нет. Итак, Керос. Акт третий, сцена первая. Появляется капитан Кейт Мэллори.
Дженсен вел тяжёлый штабной «хамбер» с уверенностью и умением, которые отличали все его дела. Мэллори склонился над развернутой на коленях крупномасштабной адмиралтейской картой южной части Эгейского моря, освещая ее тусклым лучом карманного фонарика. Он внимательно изучал обведенный красным карандашом район Спардеса и северных Додеканозов. Потом выпрямился, передернул плечами — даже в Египте в ноябре прохладно ночами — и взглянул на Дженсена.
— Кажется, я уже разобрался, сэр.
— Отлично, — Дженсен смотрел вперед на серую ленту пыльной дороги. Она извивалась в белых лучах фар. — Отлично, — повторил он. — А теперь представь, что ты уже в порту Наварон, на берегу овального заливчика в северной оконечности острова. Скажите, что ты увидел бы оттуда?
Мэллори улыбнулся:
— Примерно в четырех милях к востоку я увидел бы турецкий берег, косо уходящий к северо-западу, оканчивающийся почти точно к северу от Наварона мысом Демирджи. Мыс изгибается обратно почти точно на восток. Севернее мыса находится остров Керос. Милях в шести западнее — остров Майдос, первый из Лерадского архипелага, протянувшегося миль на пятьдесят к северо-западу.
— На шестьдесят, — кивнул Дженсен. — У тебя неплохой глаз, и достаточно смелости и опыта. — Он с минуту помолчал. — А надеюсь я на то, что тебе чертовски повезет. Одному Богу известно, как оно необходимо это везение.
Мэллори ожидал продолжения, но Дженсен словно ушел в размышления. Только шуршание шин да приглушенный рокот сильного мотора нарушали ночную тишину.
Наконец Дженсен, не отрывая глаз от дороги, тихо заговорил:
— Сегодня суббота. Вернее уже воскресенье. На острове Керос тысяча двести человек. Тысяча двести солдат, которые будут убиты, ранены или взяты в плен к следующей субботе. Большинство будут убиты. — Короткая кривая улыбка промелькнула на его губах и сразу исчезла. — В твоих руках их жизни, капитан Мэллори.
Мэллори несколько долгих секунд глядел в непроницаемое лицо капитана и отвернулся. Бросил взгляд на карту:
…Тысяча двести человек на Керосе. Тысяча двести ожидающих смерти. Керос и Наварон. Керос и Наварон.
Как там в стихотворении, в том романсе который он выучил много лет назад? «Тринадцать было мне всего, как в дивные края Чимборасо и Котопакси увлекли меня.… ».[45] Высочайшие вулканы Эквадора: Чимборасо и Котопакси. Ледники, индейцы и дикие ламы, экзотика. Керос и Наварон. Эти названия звучат так же маняще. Керос и Наварон… — Он замотал головой, пытаясь сосредоточиться. Все элементы загадки мало-помалу занимали свои места.
Дженсен продолжил:
— Восемнадцать месяцев назад, после падения Греции, немцы захватили почти все острова Спорадес. Итальянцы к тому времени контролировали большинство Додеканозов. К прошлому сентябрю мы постепенно заняли все крупные острова. Кроме Наварона. Слишком твердый орешек. Мы просто обошли его. Знаешь, как реагировали на это немцы?
— Неистово!
— Вот именно, яростно. Политическое значение Турции в этой части мира трудно переоценить. Она всегда была потенциальным партнером или для нас, или для Германии. Большинство островов расположено всего в нескольких милях от побережья Турции. Немцам нужно было восстановить свой престиж в ее глазах, и они бросили в бой все, что могли, — парашютистов, морских десантников, альпийские отряды, целые полчища «штукас». Для этой операции они забрали с итальянского фронта все свои пикирующие бомбардировщики. Через несколько недель мы потеряли больше десяти тысяч солдат и все острова, которые заняли перед этим. Кроме Кероса.
— Теперь очередь за ним?
Дженсен достал пару сигарет, подождал, пока Мэллори прикурит, выбросил спичку в окно, сквозь которое севернее шоссе виднелась бледная дымка Средиземного моря.
— Да. Теперь они ударят по Керосу. Спасти его мы не в состоянии. В Эгейском море немцы имеют полное превосходство в воздухе.
— Но… Почему вы уверены, что это произойдет в ближайшую неделю?
Дженсен вздохнул.
— Малыш, Греция кишит агентами союзников. Только в Афинах и Пирее у нас их больше двух сотен. И…
— Двух сотен! — недоверчиво воскликнул Мэллори. — Вы сказали…
Дженсен ухмыльнулся:
— Поверь, это еще пустяки по сравнению с ордой немецких шпионов, которую мы гостеприимно содержим в Каире и Александрии. — Он снова стал серьезным. — По крайней мере наша информация точна. На рассвете во вторник целая армада фелюг и каиков выйдет из Пирея, проскочит сквозь Циклады, просочится ночью меж островков. Любопытная ситуация! Не так ли? Днем мы не рискуем выходить в Эгейское море — боимся бомбежек, а немцы не смеют носа показать ночью. Только стемнеет, отряды наших эскадренных миноносцев выходят на охоту, но еще до рассвета все они ретируются на юг. А маленькие суденышки пережидают день под прикрытием отдельных островков. И все-таки мы не в состоянии им помешать на подходах к Керосу. Немцы наверняка окажутся там в субботу или в воскресенье. Нанесут одновременный удар с моря и с воздуха. Десятки «юнкерсов-52» базируются у них на окраине Афин. Керос не продержится и двух дней.
— Но ведь у нас есть флот, сэр. Эвакуация! Флот, несомненно…
— Флот! — с расстановкой
