прокричал тот, показывая вперед.
Там один из стоящих танков врага неожиданно взорвался. Его огромная башня, моментально вспухнув изнутри багрово-красным пламенем, раскрылась, как гигантский диковинный цветок. Но американцы не начали отступать, как втайне надеялись ребята. Часть танков медленно поползла вперед, изредка останавливаясь и обстреливая из пулеметов подозрительные места. Часть повернула башни вправо и начала активно перестреливаться с кем-то невидимым на правом склоне. Отвечали ли на огонь наши самоходки, находившиеся там, было не видно, но больше у американцев танков не загоралось. Со стороны запада наши вообще прекратили огонь. Только минометы неспешно посылали осветительные мины, да еще вела издалека заградительный жиденький огонь наша артиллерия. Буквально несколько орудий, судя по редко встающим впереди разрывам. Остальные наши силы молчали. Не стреляли противотанковые длинноствольные пушки, мимо которых парни не так давно тащили снаряды. Не стреляли уцелевшие самоходки, не вела огонь и пехота, ну это и понятно, старший лейтенант строго предупредил, что огонь открывать только по команде. Тем временем танки противника, густо долбившие по правому склону, все-таки добились успеха. На склоне загорелся еще один коптящий соляркой костер. Танки противника подползали все ближе, до них оставалось меньше километра. И они расходились широким фронтом, по восточному краю болота. Длинные и толстые стволы их орудий, как будто вынюхивая что-то, крутились, направленные на наш берег.
– Что это они делают, неужели через болото полезут? – недоуменно прошептал Сашка.
– Смотри, смотри! – в ответ проговорил ему Сергей.
Из темноты впереди, скудно обозначенные светом по-прежнему горящего одного американского танка, выныривали еще машины. Танки, на этот раз другие, покороче и не с такой большой пушкой. Эти танки, двигаясь гораздо быстрее, начали подъезжать к началу гати. За танками, прикрываясь их высокими корпусами, шли огромные округлые коробки бронетранспортеров. Но в отличие от танков, до гати они не пошли. Остановившись на расстоянии примерно четыреста метров от начала болотистого участка, БТРы начали открывать большие передние аппарели, выпуская вражеских пехотинцев.
– Ой, ё! Да сколько их там? – ошеломленно крикнул Сашка.
Действительно, врагов из каждого БТР выбегало очень много. На беглый взгляд, больше тридцати человек, это гораздо больше, чем влезает, например, в советский БТР-152, не говоря уже о маленьком БТР-40. Внезапно позади окопчика, в котором укрывались ребята, раздался резкий и громкий звук, как будто кто-то хлопнул исполинским пастушьим кнутом. И тотчас же в полуоткрытую аппарель одного из бронетранспортеров влетел трассер снаряда, после чего он вспух багрово-красным клубом внутреннего взрыва. Еще один снаряд сорвал гусеницу с танка, который уже было направился непосредственно к гати. Густо захлопали минометы, и среди высоких силуэтов вражеской техники начали вставать столбы минометных разрывов, огонь по врагу теперь вели как минимум две минометные батареи. Но американцы не дрогнули. Большие танки, до сих пор молча стоявшие на краю болота, открыли ответный огонь, стараясь накрыть обнаружившие себя советские самоходки и противотанковые пушки. Не молчали и другие танки, поменьше. По советской обороне теперь молотили минимум сорок стволов, калибром 90 и 120 миллиметров. Вдобавок американские морпехи, высадившиеся из бронетранспортеров, быстро установили свои многочисленные 60-миллиметровые минометы, которые засыпали пойму и берег напротив ответным минометным огнем. И самое главное, морпехи начали короткими перебежками приближаться к позициям советских стрелков. В довершение всего этого ужаса, позади позиций раздался громкий взрыв. Оглянувшиеся парни увидели еще одну горящую самоходку, стоявшую в кустах на западном берегу. Советские пушки и самоходки вели отчаянную стрельбу, им удалось подбить несколько бронетранспортеров и еще два танка, но силы были слишком неравны. На один русский снаряд американцы отвечали тремя и больше. Советские орудия за их спиной замолкали одно за другим, Сергей физически ощущал, как редеет поначалу такой плотный наш огонь. Еще один танк М48 «Паттон», Сергей теперь точно опознал его силуэт, заехал на гать, рывком преодолев расстояние до горящей «тридцатьчетверки». Остановившись ненадолго перед зиявшей воронкой, танк начал водить башней из стороны в сторону, а подбежавшие к нему морпехи стали шустро сбрасывать на землю закрепленные на нем спереди бревна. Откуда-то с другой стороны гати по морпехам хлестнула длинная пулеметная очередь, на что танк тут же в ответ выстрелил из пушки. Опомнившиеся советские стрелки из отряда Ильина начали огонь из автоматов, Серега с Сашкой тоже высадили во врагов по обойме из своих карабинов, морпехи, неся потери, залегли прямо в болото, но свое дело они уже сделали. Танк, рыкнув мотором, начал сгребать брошенные перед ним бревна в воронку. Еще минута, и он, преодолев препятствие и развернув башню набок, уперся в горящую «тридцатьчетверку».
Старший лейтенант Ильин бессильно скрипел зубами. Расстояние до этого проклятого танка было метров триста-четыреста, почти вдвое больше, чем дистанция эффективной стрельбы из гранатометов РПГ-2, единственных противотанковых средств поражения, сейчас бывших на вооружении его отряда. Ну, если не считать ручных противотанковых гранат. А подобраться, причем быстро, к танку было нереально, слишком много вокруг него вражеской пехоты. Вот только, если он, спихнув подбитые «тридцатьчетверку» и самоходку, доползет ближе по гати, до второй подбитой самоходки, стоящей наполовину боком. До нее метров сто пятьдесят, и у его расчетов РПГ есть шанс, если они тогда еще уцелеют.
Бой тем временем разгорался все больше и больше. За спинами советских пехотинцев уже горели три самоходки, противотанковые орудия вообще не подавали признаков жизни. Нельзя сказать, что это далось американцам уж очень легко, на восточном краю болота тоже застыли, раскуроченными и горящими, с десяток танков и бронетранспортеров врага. Но самое хреновое, из тяжелых танков, стоящих группами по восточному краю болота, ни один подбит все еще не был. А они, внимательно водя длинными стволами, казалось, обнюхивают противоположный берег, отслеживая малейшее шевеление в глубине советской обороны и выдыхая длинные языки пламени из своих огромных орудий при попытке сопротивления. Иллюзий у Ильина не оставалось никаких. Сейчас вражеская пехота пойдет вперед, а эти монстры переключат свое внимание на окопы советских стрелков. И чего будет стоить ручной или ротный пулемет в неглубоком, наспех отрытом окопчике, если в него прямой наводкой плюнет огнем вот такая дура? А без пулеметов они не продержатся и десяти минут, пехоты противника слишком много. Тем более что из темноты на востоке неспешно выползают еще с десяток этих огромных бронетранспортеров. В это время «Паттон», спихнув наконец горящую «тридцатьчетверку» в сторону, не спеша подползал к первой подбитой самоходке.
– Я «ноль-два». Огня не открывать! – уже который раз кричал по радио командир первой батареи.
– Я «ноль-семь». Командир, но как же? Они ж сейчас наших задавят и на тот берег попрут? – недоуменно, нарушив
