Вербовка и отправка добровольцев находились под контролем криминальных структур. Суда, на которых они отправлялись в путь, прозвали «плавучим адом». За океаном решившихся оставить свою землю ждала нелегкая жизнь. Они работали на плантациях, на рыбных промыслах, на строительстве железных дорог, выращивали фрукты и овощи. Их дешевый труд использовали на уже выработанных шахтах. В городах кули выполняли всю подсобную работу. Кто оказывался предприимчивее и удачливее — открывали прачечные, чайные, ресторанчики.
Вскоре в пригородах больших городов, особенно на Западном побережье США, стали образовываться китайские кварталы (предшественники «чайна-таунов»). Отношение к приезжим поначалу было в целом сочувственным. Потом коренные американцы насторожились: дешевые рабочие руки иммигрантов начинали составлять конкуренцию на рынке труда, сбивали расценки. Против них стали решительно выступать профсоюзы, толпа подогревалась слухами о совершаемых ими преступлениях. Доходило до погромов: в Лос-Анджелесе было убито свыше 20 китайцев, в Вайоминге около 30.
В Поднебесной же консервативно мыслящему большинству никуда было не деться от того, что в приморских городах все большее число их соотечественников втягиваются в тесные отношения с «заморскими дьяволами», имеют с ними деловые контакты, работают на их предприятиях, пропитываются их культурой. Складывался особый, «кантонский» жизненный уклад, для европейцев полный притягательной экзотики, для китайцев — неведомого прежде индивидуализма, и для всех — криминала.
* * *
Все познается в сравнении. В сравнении — точнее, в военных столкновениях, — выяснялась эффективность проводившихся в Поднебесной реформ сверху — «политики самоусиления». И она сурового экзамена не выдержала.
Индокитай был направлением, внушающим Поднебесной немалое беспокойство. При китайском дворе давно уже привыкли смотреть на тамошние королевства как на вассалов — хотят они того или нет. Теперь же возникало ощущение, что европейцы собираются проникнуть оттуда в южные провинции Китая.
И опасения оказались небеспочвенны. В 1874 г. на заседании возглавляемого Дизраэли британского кабинета министров глава Индийского департамента выступил с предложением о прокладке железной дороги из Бирмы в южнокитайскую провинцию Юньнань. Проект одобрили. На правительство Поднебесной поднажали, и оно дало согласие. Но когда на место предстоящего строительства прибыла комиссия во главе с британским вице-консулом Маргари — он был убит орудовавшими в окрестностях не то бандитами, не то патриотами, ведущими вооруженную борьбу с колонизаторами.
Британская сторона, вопреки очевидным фактам, в происшедшем обвинила Китай. Правительство Поднебесной отвергло претензию — в ответ на что англичане перенесли свое посольство из Пекина в Шанхай, давая этим понять, что недалеко и до войны. Пришлось принести официальные извинения, открыть для торговли еще несколько городов, выплатить компенсацию семье убитого. Китайский дипломат, доставивший английской королеве Виктории покаянное письмо, и стал первым послом Поднебесной в Лондоне. Бирма была объявлена английским протекторатом, но при этом раз в десять лет должна была платить дань Сыну Неба.
В те же годы на юг Вьетнама, в Кохинхину вторглись французские войска. Назначенный сюда из Парижа губернатором адмирал Дюпре в нескольких словах пояснил смысл происходящего: «Следует особо подчеркнуть, что соперничество в этом регионе между Великобританией и Францией все усиливается в связи с тем, что обе державы продвигаются в одном и том же направлении, к Юньнани (южнокитайской провинции. — А.Д.), но британцы из Бирмы, а французы из Вьетнама».
Как вести себя в такой ситуации — при пекинском дворе единого мнения не было, поэтому его решения зачастую были противоречивы. Опытный Ли Хунчжан, отправленный на переговоры с французами, старался не обострять ситуацию. Но в это время, летом 1883 г., из Юньнани на север Вьетнама вступили китайские части — чтобы вместе с вьетнамцами и «черными флагами» (натурализовавшимися здесь тайпинами) противостоять французской экспансии.
Однако скончался вьетнамский император Ты Дык, а новая правящая верхушка, раздираемая распрями, предпочла уступить Франции: признала ее протекторат. После этого войска колонизаторов заняли стратегически важные районы в разных частях страны. По условиям договора, Франция контролировала внешнюю политику государства, в том числе отношения с Поднебесной. Китайское правительство не могло не расценить это как очередной прямой вызов, и на этот раз было настроено действовать решительно.
В боевых действиях, начавшихся весной 1884 г., успех сопутствовал французам. Ли Хунчжан настоял на необходимости возобновить переговоры. Было заключено соглашение, по которому Вьетнам фактически превращался во французскую колонию, Франция получала также свободу торговли в южнокитайских провинциях Гуанси и Юньнань. В ответ на эту любезность она обещала не строить в будущем никаких планов относительно китайской территории.
Договорились, что окончательный документ будет подписан в течение трех месяцев. Но пекинский двор, по обыкновению держа марку и не в силах опять же прийти к единому решению, тянул и тянул. Французы истолковали это по-своему, и в августе 1884 г. их эскадра атаковала китайский флот на его базовой стоянке в гавани Фучжоу. Было потоплено 11 самых современных кораблей, гордость Поднебесной.
Однако на суше события развивались иначе: успех сопутствовал скорее китайским и вьетнамским частям и «черным флагам». Тем не менее морской разгром произвел на китайцев слишком тягостное впечатление. По новому Тяньцзиньскому договору Поднебесная отказывалась от всяких претензий на сюзеренитет по отношению к Вьетнаму, он полностью переходил в зону французского влияния. Право свободной французской торговли на юге Китая — само собой.
* * *
К еще более острым конфликтам привело развитие отношений с Японией.
Уже где-то к 1890 г. наиболее проницательные наблюдатели приходили к мысли, что, возможно, западные политики напрасно стремились с таким упорством взломать японские двери и заставить Страну восходящего солнца играть по их правилам. Через малое число десятилетий после начала «революции Мэйдзи» в невзрачных, похожих на дощатые бараки фабричных цехах вовсю крутились станки собственного производства, по железнодорожным путям, очень тактично вписанным в горные пейзажи, неслись отечественные паровозы, а могучие броненосцы, хоть и построенные по большей части на британских верфях, но очень уж споро осваивались японскими моряками. Вскоре стало ясно, насколько глубоко жители страны проникнуты конфуцианским принципом «к дождю нужно готовиться до его начала».
Яблоком раздора для двух дальневосточных гигантов традиционно стала Корея. Их правительства стали на сторонах двух тамошних враждующих придворных партий, и одновременно ввели в Корею свои войска под предлогом борьбы с беспорядками. Произошли столкновения, и в этом локальном конфликте верх одержали китайцы, во главе которых стоял молодой генерал Юань Шикай — в будущем крупный политик, первый постоянный президент Китайской Республики.
На последовавших переговорах согласились на ничью. Когда же японцы высадили на полуострове новые крупные силы, стороны договорились, что обоюдно выведут из Кореи все свои войска и больше они туда никогда не вернутся. Однако в дальнейшем, как и следовало ожидать, их интересы на Корейском полуострове постоянно сталкивались.
Весной 1894 г. в Корее началось восстание, правительство обратилось за помощью к Поднебесной. Цинский двор, хоть и без особой охоты, направил туда свои воинские части. Японцы незамедлительно ответили тем же. Ли Хунчжан, по обыкновению настроенный на компромисс, пытался избежать вооруженного столкновения. Однако события развивались в ином направлении. Японцы, не получив от китайского правительства согласия на совместное проведение в Корее реформ, перешли к силовым действиям: арестовали главу корейского правительства, которого поддерживал Пекин.
Ли Хунчжан, скорее всего, рассчитывал, что западные державы поддержат Китай и не допустят войны: было уже очевидно, что их не устраивает дальнейшее усиление позиций Японии в регионе. Но в море произошло столкновение военных кораблей конфликтующих сторон, после чего японцы потопили транспорт, перевозивший подкрепление в Корею — погибло около тысячи китайских солдат. Обе стороны официально объявили о начале войны.
Японские сухопутные войска без труда одолели противника в Корее — китайцы были выбиты из страны. В устье реки Ялуцзян японский флот разбил китайскую Северную эскадру. Японские адмиралы оказались куда искуснее, и немудрено: противостоявший им флотоводец всю жизнь прослужил в кавалерии, а его главный советник, германский адмирал, имел опыт командования только пехотой. Значительная часть китайских снарядов не взорвалась — они оказались без пороха. Считавшиеся современными китайские суда были значительно менее быстроходны, чем вражеские — впрочем, это не помешало двум из них попросту удрать с поля боя.
