открытия, настороживших членов Совета уже по-настоящему.
Сравнительный анализ данных, полученных в ходе первых ходовых испытаний гиперпространственного привода, с данными последующих полетов, выявил определенную особенность: в восьми первых векторах никакого искажения либо приращения данных на накопителях не регистрировалось.
Небо было льдом.
Первые восемь межзвездных векторов прошли в автоматическом, беспилотном режиме.
При каждом пересечении барьера Хойла в белом веществе головного мозга паравентикулярно и субкортикально возникали очаги удвоения сетки нервных волокон. Если упрощать, то при совершении гиперпространственного полета человеческий мозг всякий раз становился чуточку сложнее.
Изменялся.
Совет приостановил программу межзвездных полетов на полтора года. За это время провели обследование всех пересекавших барьер Хойла. Очаги компликации у лиц, совершивших десятки прыжков, занимали до восьмой доли общего объема мозга. Эти области никак себя не проявляли.
И в половине случаев передавались по наследству.
Заседание Мирового Совета длилось две недели.
Вопросов было слишком много. Куда смотрел медицинский департамент Академии Циолковского? Почему возникновение очагов компликации трактовалось как временная патология? Почему никто не обратил внимания на неэффективность клеточной терапии? Почему никто не сопоставил данные беспилотных и пилотируемых прыжков?
Внятных ответов получено не было, многочисленные нестыковки объяснили радостной неразберихой, угаром победы, ослеплением триумфом, царившим в годы начала экспансии.
Планы по покорению пространства оказались под угрозой, Совет собирался продлить мораторий на межзвездные полеты, но неожиданно выход был найден. Группа Сойера предложила новый, серьезно модифицированный VDM-протокол. Сойер-младший предлагал заменить резонансный сон искусственной эвтаназией и последующей реанимацией. Это был смелый шаг, однако он привел к положительным результатам – преодоление барьера Хойла в состоянии клинической смерти на усложнение структуры мозга не влияло. Освоение Галактики продолжилось.
Но.
Уже эвтаназия и последующая реанимация приводила к ангиопатии мелких церебральных сосудов, к истончению и деградации миелиновых оболочек аксонов. Клеточная терапия, к сожалению, не в состоянии полностью восстановить повреждения. Средний здоровый человек без необратимого ущерба для здоровья способен перенести не более двухсот прыжков.
Нетрудно рассчитать длину поводка.
Журнал «Ориген», январь 2238, статья «К вопросу о скорости», примерно половина печатного листа. Анонимный автор, по всей видимости, представитель одной из еще действующих восточных общин, выводил очередное доказательство существования Бога, по его словам, «нечаянное». В вопросах пространственной физики автор разбирается весьма поверхностно, если не сказать дилетантски, но, несмотря на это, парадоксальные выводы его размышлений заслуживают определенного внимания.
После открытия технологии межзвездных путешествий перед верующими возник целый ряд вопросов, потребовавших разъяснений. Дискуссия, является ли эвтаназия, используемая при совершении гиперпространственных прыжков, самоубийством, а значит, и смертным грехом, или это всего-навсего обычная техническая процедура, стихла, оставив после себя поля сломанных копий, отзвуки же ее доносятся до нас и поныне. Многие верующие до сих пор задаются резонным вопросом: что именно происходит с душой пассажира звездолета при преодолении барьера Хойла? Как известно, тело межзвездного путешественника пребывает в состоянии клинической смерти восемь минут. Резонно предположить, что субстанция души после явной физической смерти от тела отделяется, отсеченная же от материального носителя, она отправляется в земные странствия и далее в рай. Что же происходит в это время с телом?
В случае обычной клинической смерти, на Земле или на иной планете, душа усопшего краткое время сияет в доступной близости от своего вместилища и при определенном стечении обстоятельств способна в него вернуться. Но как же быть с гиперпространственными бросками? Смерь отрывает душу от тела, тело же, оставленное душой, мгновенно оказывается в другой части Галактики, где подвергается реанимации. Тело и душа оказываются мгновенно разделены чудовищными безднами космоса.
На момент написания статьи гиперпривод из фантастической новинки стал вполне обыденным средством передвижения, разведка и заселение ойкумены продолжались высокими темпами, по оценкам статистического департамента Мирового Совета, хоть раз через VDM-фазу прошло порядка шестнадцати миллионов человек. Решимся ли мы представить, что все это количество землян, пусть в большинстве своем и не воцерковленных, но все же по сути своей стихийных христиан, будут лишены Царствия Небесного? Может ли Господь попустительствовать подобному казусу? Безусловно, нет. Все экипажи и пассажиры звездолетов будут, как и полагается по истечении своего жизненного срока, представлены на Небесах, сомнений в этом нет. Автор же по поручению Святейшего Престола изучил сотни биографий путешествовавших к звездам, более того, встретился со многими звездолетчиками лично, и никаких доказательств повреждения души или какой-то ее недостаточности не обнаружил – это были обычные люди, добрые соседи, умелые профессионалы, любящие родители и почтительные дети. Предположить, что люди существуют без души, и вовсе невозможно. Следовательно, вполне законно утверждение, что душа при совершении гиперпространственного прыжка мгновенно воссоединяется с телом, происходит именно воскрешение.
И здесь уместен, скажем так, технический вопрос – способна ли душа преодолеть бездну пространства за такое время? Способна ли она находить безошибочный путь сквозь тьму к своему законному вместилищу? Содержит ли душа силу, необходимую для столь баснословного делания?
Ответ на этот вопрос очевиден.
Как очевиден ответ и на вопрос следующий. Кто же перемещает души к унесшимся в космические бездны телам, кто в мгновение ока переносит души на чудовищные расстояния и прилепляет обратно к покинутому сосуду?
Может ли тот, кто перемещает души, перемещать их с присущим им изъяном, могут ли души, побывав в пречистых руках Создателя, сохранить этот изъян? Несомненно, нет. В противном случае человек, не изживший в себе зла и осуществивший полет на звездолете, оснащенном гиперпространственным приводом, совершил бы перенос тьмы со скоростью, фактически превышающей скорость света, что поставило бы под сомнение основные принципы мироздания. Но мир стоит.
Что же происходит со злом, таящимся, увы, в каждом? Истончается ли оно постепенно, с каждым подпространственным вектором – и тогда сколько требуется совершить прыжков для максимального очищения? Отсекается ли оно сразу – и тогда не является ли воскрешение в стазис-капсуле аналогом воскрешения духовного, на новой земле, под новыми небесами?
Десятилетия споров привели теологов к подтверждению и утверждению позиции, абсолютной еще для первых христиан: зло носит несомненно локальный феномен, добро же абсолютно, что подтверждается даже на квантовом уровне.
Нельзя допустить мысли о нелокальности зла, в таком случае зло, свершенное в одном месте, мгновенно отравило бы своим смрадом всю Вселенную.
Вопрос о соотношении скорости и локальности зла не может быть решен лишь в умозрительной плоскости, это практика.
Возникает волнующий соблазн провести определенные параллели: святое причастие очищает человека от греха, не является ли совершение прыжка своеобразным причастием? Скорость зла ограничена, человек, совершая прыжок, оставляет зло позади. Смерть, воскрешение, новое рождение, свет. Открой глаза и повтори слово.
Вкупе с этими рассуждениями автор статьи не избегает соблазна и задается вопросом: почему же
