случаи убийства или подозрения в убийстве молодых девушек в окрестностях Буроса с девяностого по двухтысячный год…
— В этом нет необходимости.
Телль выпрямился так быстро, что в спине что-то опасно щелкнуло.
— Проверь тысяча девятьсот девяносто пятый. Эм-Си-клуб под названием «Эвил ридерз». Девушку звали Мю Гранит. Есть ее адрес.
Карлберг, Бернефлуд и Бекман посмотрели на Телля так, словно он был спускающимся на землю НЛО.
— У тебя есть адрес? — спросила наконец Бекман.
— По которому Мю Гранит проживала в девяносто втором году. Шансы, что кто-либо из родственников по-прежнему живет там, невелики, но они есть. В противном случае ты, Бекман, займешься их поиском и изучишь старое дело. Кстати, поговори с Бьёркманом, это его район. Важнее всего сейчас проверить, можем ли мы связать Эделля с вечеринкой в том клубе, а главное, докопаться, кто был третьим. Мне ведь не нужно говорить, что, вероятно, и он находится в опасности.
— Но какого черта они делали в Буросе? — поинтересовался Бернефлуд с таким удивлением, словно речь шла об отдаленной и крайне труднодоступной деревне в Новой Гвинее.
— И… — Телль вдруг почувствовал, что ему безумно жарко, и с трудом стащил пальто в тесной кухне. Он едва обратил внимание на приглушенный стон Карлберга, заехав тому локтем в живот. — Я подумал… что-то в распечатке твоего допроса соседей, Бекман… Мулльберг?
— Мулин, — сказала Бекман и резко выпрямилась на стуле. — Черт, точно! Сын! Он ведь был лучшим другом Эделля!
— Именно. Поэтому, считаю, кто-то должен проверить… Кстати, нужно позвонить Бьёркману домой — Карлберг, позвони ему ты. И найди сына Мулинов, его зовут Свен Мулин. Свен. Позвони мне или Бекман, как только свяжешься с ним…
Карлберг по-прежнему держался за живот, и лишь кивнул шефу.
— …а мы с Бекман немедленно поедем к его родителям.
В последний их приезд в усадьбу Мулинов ржавый красный «рено» был припаркован перед надворной постройкой. Теперь на посыпанной гравием площадке лежала только большая ветка — должно быть, прошлой ночью ее оторвал от дерева сильный ветер. А поскольку окна жилого дома темнели на фоне грязно-серого фасада, Телль и Бекман могли решить, что в усадьбе никого нет, к тому же и дверь никто не открывал, хотя они позвонили уже несколько раз.
Наученные профессиональным опытом, они обошли вокруг дома и сразу же увидели «рено». Машина стояла на траве за сараем. Колеса оставили глубокие колеи на газоне, в которых уже начала собираться вода.
Возмущенный Телль с такой силой застучал кулаком по хлипкой двери, что та задрожала.
— Давайте открывайте! Мы знаем, что вы здесь!
Он уже собирался сесть на крыльцо, испытывая терпение пожилой пары, но тут в доме послышались шаги, сопровождаемые приглушенным кашлем. Бертиль Мулин продолжал прочищать горло, когда в замке заскрипел ключ и дверь медленно отворилась. На нем были хлопчатобумажные штаны и рубашка в бело-голубую клетку. Рекламный логотип на кепке давно уже стерся и стал неразличим.
Он не слишком обрадовался, увидев их. Покашливания, призванные нарушить тишину, перешли в столь сильный приступ, что Бертиль Мулин попятился в прихожую и согнулся пополам.
— Можно нам войти? — осведомился Телль.
— Это зависит от того, по какому делу вы пришли, — хмуро ответил Мулин. Его лицо покраснело от натуги.
— Можно сказать, что мы хотим освежить старые воспоминания.
Протиснувшись мимо Мулина, Телль прошел через прихожую в маленькую кухню. Единственными предметами мебели в ней были стол и два стула. Он опустился на один из них, не позаботившись снять верхнюю одежду.
Бекман вошла следом и прислонилась к мойке, большую часть стены над которой занимали расписанные синим тарелки. На печке стояли чашка из обычного фарфора, молоко и банка меда. Бертиль Мулин как раз собирался пить чай. В кухне чувствовался сильный запах лимона.
Пока они ждали, чтобы Мулин соблаговолил появиться, Телль набрал номер Карлберга, который поднял трубку после первого гудка.
— Он отвечает по домашнему?
— Свен Мулин? Нет. И по мобильному тоже.
— О’кей. Продолжай звонить.
В прихожей было подозрительно тихо. Телль встретился взглядом с Бекман и скорчил гримасу. «Он что, собрался сбежать, этот Мулин?» Однако через мгновение хозяин дома с плохо скрытым беспокойством показался на пороге.
Мулин посмотрел сперва на Телля за столом, потом на Бекман у мойки и, кажется, понял, что выбор у него невелик. Кухня была достаточно маленькой, чтобы двое стоящих людей оказались в неприятной близости друг от друга. Он лихорадочно тер ладонь о штаны, словно страдал чесоткой.
— Мы можем пройти в столовую… Моя жена спит на втором этаже. Если мы сядем в комнате, то не помешаем ей…
— В этом нет необходимости, — прервал Телль. — Кроме того, думаю, что если мы разбудим вашу жену, она тоже сможет нам помочь. У меня есть несколько вопросов о вашем сыне.
Мулин вздрогнул, потом, смирившись, опустил руки и уставился на них так, как будто никогда раньше не видел.
— Не думаю, что у вас есть повод говорить со Свеном, — произнес он наконец. — Он не может быть замешан в этом ужасе. Он не был здесь уже много лет.
— Что вы подразумеваете под ужасом?
Бертиль Мулин поднял взгляд на Телля и перевел его куда-то в темноту за окном.
— Да… на другой стороне поля убили парня, не так ли? — Он произносил слова преувеличенно отчетливо, словно обращаясь к двум несмышленым, но любопытным детям. — Вы здесь именно поэтому, или я ошибаюсь? Не вижу другого повода, чтобы задавать мне вопросы, если только они не связаны с этим убийством. А если вы спрашиваете о моем сыне Свене, то, полагаю, считаете, будто он имеет какое-то отношение к убийству. Что совершенно невероятно, поскольку он, как я уже сказал, за десять лет не перемолвился с Лисе-Лотт Эделль ни одним словом. И это наверняка можно как-то доказать.
Теллю и Бекман понадобилось время, чтобы прийти в себя после столь неожиданной демонстрации Мулином собственного красноречия.
По пути сюда они обсуждали, как разговорить супругов Мулин. Пока они лишь располагали сведениями, что их сын общался с двумя парнями, предположительно напавшими на девушку двенадцать лет назад. Это преступление так и не было доказано.
Они обсуждали эффект неожиданности — намек, что тебе известно больше, чем на самом деле, обычно срабатывал. С другой стороны, сочувствие могло тронуть Мулина и заставить поделиться своей гнетущей тайной. Третий вариант — просто выложить карты на стол: нам известно вот это, и в данный момент мы думаем вот так.
Если они и сомневались в том, что Мулину есть что скрывать, то сомнения быстро рассеялись. В этом доме определенно был скелет
