в шкафу. Вопрос только, чей именно.
— Почему вы так взволнованы?
Бекман изучающе смотрела на Мулина, пытаясь найти спрей для носа в своей сумке. Она пшикнула в каждую ноздрю и закинула голову. Полупустая пачка жвачки выпала из внутреннего кармана на пол у ее ног. Она наклонилась с безразличным видом, чтобы поднять ее.
— Вы переставили свою машину, она стоит за домом.
— И?.. — спросил Мулин, но не сумел придать лицу надменность, прозвучавшую в его тоне.
Бекман пожала плечами.
— По-моему, так обычно делают, желая показать, будто вас нет дома, только и всего.
С верхнего этажа послышался шум, словно кто-то заснул с раскрытой книгой на груди, проснулся от того, что она упала на пол, и босиком зашаркал к лестнице.
— Оставайся там, Дагни!
Телль удивленно поднял брови.
— Оставайся там.
В ответ донеслось неразборчивое бормотание.
— Она должна думать о своем сердце, — объяснил Мулин Теллю и Бекман. — Ей нельзя волноваться.
— Тогда я повторю свой вопрос, — немедленно отреагировала Бекман. — Из-за чего тут волноваться?
Мулин, тяжело вздохнув, долго качал головой, бессознательно подчеркивая растерянность, не позволявшую ему мыслить ясно.
Он извинился и пошел к прихожей. Они слышали, как он преодолел лестницу в несколько больших шагов — настоящий подвиг для пенсионера. Затем наступила тишина. Супруги не шептались приглушенно и, кажется, не спускались из окна на связанных простынях.
Телль раздраженно зашипел, когда Бекман решила попить и открыла кран.
— Да, да, но здесь чертовски жарко, — буркнула она в ответ и настежь распахнула чуть приоткрытое окно. Потом уставилась в потолок в надежде расслышать возможные звуки.
— Не приведешь их вниз? — спросила Бекман через некоторое время. — Или наплюем на них и поедем прямо к Свену Мулину?
— Подожди немного. Ты же видела, он словно онемел. Я только хочу убедиться, что это именно по той причине, о которой мы думаем.
На втором этаже закрылась дверь. Через секунду Бертиль Мулин уже спускался по лестнице тяжелыми шагами. Он сделал слабый жест в сторону Телля и Бекман, обул стоптанные войлочные тапки и вышел на улицу. На углу дома он остановился, покопался в глубоком нагрудном кармане и выудил из него спичечный коробок и маленькую трубку.
Когда после двух глубоких вдохов табак в трубке задымился, Бертиль Мулин, кажется, слегка приободрился и повернулся к Теллю. Он был достаточно стар, чтобы в серьезной ситуации не обращать внимания на женщину-полицейского, когда поблизости находился мужчина. Бекман хорошо знала этот тип. В начале карьеры, когда с ней не считались еще и из-за юного возраста, это приводило ее в бешенство. Теперь же она с удовольствием предоставляла возможность своим коллегам мужчинам общаться с занудными стариками, вовсе не нуждаясь в их признании.
— Выкладывайте, что вы думаете, — коротко сказал Мулин.
Телль с готовностью кивнул.
— Мы полагаем, что ваш сын, Свен Мулин, участвовал в нападении на девушку около клуба в окрестностях Буроса двенадцать лет назад, и избежал наказания за это. Полагаем также, что двух других мужчин, участвовавших в убийстве девушки, звали Улоф Пильгрен и Томас Эделль.
Бертиль Мулин открыл рот. Напряжение на его лице сменилось усталой безнадежностью. Дрожащий вздох нарушил хрупкое спокойствие, которое он имитировал до тех пор. Телль шагнул к Мулину и заметил желтый след на воротнике его рубашки.
— Послушайте. Нам ничего от вас не нужно. Пока мы здесь стоим, наш коллега в отделе проверяет вашего сына — начиная с того, как он ходил в садик, и заканчивая неоплаченными счетами за парковку.
Он вытащил из кармана мобильный и показал его Мулину.
— Набрав короткий номер, я выясню, умерла ли девятнадцатилетняя девушка в тот вечер в результате травм. Была ли она изнасилована. И имелись ли подозреваемые.
Мулин упрямо отказывался смотреть Теллю в глаза. Его взгляд был направлен вверх, на окно чердачного этажа, покрытую мхом черепицу или облака, проносившиеся над коньком крыши и словно бы разбивавшиеся об него.
— Мы с коллегой находимся здесь по одной причине, — продолжал Телль. — Жизни Свена может угрожать опасность, и, мне кажется, вам это тоже понятно. Так что или вы помогаете нам найти его как можно скорее, или мы сами найдем его рано или поздно, но убийца может добраться до него первым. Решайте сами.
Мулин тяжело задышал, захрипел и схватился за грудь.
— Успокойтесь.
Телль отступил, давая старику свободное пространство. Тот поднес руки ко рту. Вскоре его дыхание выровнялось. Он сделал едва заметное движение, словно подавая небу тайный знак.
— Где может скрываться Свен? — продолжил Телль. — Известно ли вам об участии Свена в том, что произошло в девяносто пятом году?
— Он был в полном безумии.
Голос ударил Теллю в спину. Он обернулся и встретился взглядом с заплаканной Дагни Мулин. На ней была застиранная длинная юбка, на плечи накинут халат в мелкий цветочек, но она все равно дрожала — от холода или от слез — и вынуждена была прислониться к углу дома, чтобы не упасть.
— Дагни… — начал было Бертиль Мулин, но его жена покачала головой:
— Нет. Дай мне рассказать.
Она плотнее завернулась в халат и прижала руки к груди, чтобы они не тряслись.
— Он был в невменяемом состоянии, когда вернулся домой той ночью. Я обычно не ждала, пока он придет, он ведь был уже взрослый, имел свою квартиру в подвальном этаже. Но в то утро вошел и сел в гостиной. У меня была бессонница, я пришла из кухни, чтобы посмотреть, как он, и… его вырвало на пол.
Она вытерла слезы.
— Увидев меня, он побежал по лестнице вниз, но… поскользнулся на ковре в прихожей, упал и снова начал рыдать, лежа на полу. Бертиль проснулся и пришел на шум…
Голос прервался, и она с трудом перевела дыхание, прежде чем продолжить.
— Свен был весь в глине, промокший, и вроде на одежде была кровь, но, может, мне просто показалось. Я пыталась узнать, что произошло, пока снимала с него мокрую одежду, как с ребенка, но Свен только рыдал… В конце концов он уснул на диване.
— А наутро?
— Он закрылся, захлопнул створки. Не говорил, что произошло. Прошло много времени, прежде чем он снова стал самим собой. Пожалуй, я бы даже сказала, что он так и не стал самим собой, наш мальчик. Это… ярмо тяготило его и не давало больше смеяться.
— Но вы же интересовались… — начала Бекман.
Дагни Мулин печально кивнула.
— Я убедила себя, что все дело в алкоголе — от него пахло спиртным, когда он вернулся домой в ту ночь, а где начинается алкоголь, там кончается разум, — но так до конца
