Глава семнадцатая
Это могла быть обычная деревенька в горах Сконы: те же дома из красного песчаника, крыши, покрытые серым мхом, грязные, изъезженные улицы, открытые двери, вездесущие куры и дети. Но деревня находилась в двенадцати милях от Шастела, и там жили притесняемые слуги Фонда, а не удовлетворенные клиенты Банка Лорданов. Хотя и без особого энтузиазма, они были готовы сбросить цепи и присоединиться к войне за освобождение. Если, конечно, им за это ничего не будет.
Вестником свободы в данном случае оказался сержант Моган Бар, тридцатилетний мужчина, отслуживший много лет в армии, прежде чем стать инструктором лучников на Сконе. Организация революций не входила в область его компетенции, и он сомневался, что справится. Слишком много дипломатии и слишком мало приказаний. По правде говоря, его не отпускало неприятное чувство, что эти угнетенные слуги, готовые сбросить свои цепи, очень хотели, чтобы он ушел. Что, к сожалению, было невозможно.
Жители устроили очередное совещание, за которым сержант Бар следил, удобно устроившись на скамейке около безымянного и ужасно грязного постоялого двора. Кружку сидра в его руке поставило за свой счет заведение (или по крайней мере так он решил, потому что о цене никто не заикнулся), стоял приятный теплый день. Солдат на постоянной службе всегда распознает такие случайно выдавшиеся минуты отдыха и наслаждается ими сполна.
— Все очень просто, — говорил почтенный старик. — Они здесь, Фонд наверняка знает, что они здесь. И нас обвинят в государственной измене только из-за того, что они здесь. Так что какого черта, почему бы не поступить, как он говорит? Терять нам нечего. Хотя правильнее было бы сказать, что выбора у нас нет.
В толпе поднялось недовольное ворчание, которое бывает, когда люди слышат неприятную правду.
— Мы можем все объяснить, — ответил кто-то сзади. — Схватим этих шутников, пошлем сообщение Фонду, расскажем, что случилось, и попросим выслать как можно скорее солдат. Если мы так поступим, то как нас могут обвинить в предательстве?
Первый оратор покачал головой.
— Вы сами в это не верите, — сказал он. — Что-то вроде болезни: если ты вступишь в контакт с врагом, то сразу заразишься. Что касается Фонда, то мы уже трупы. Итак, мы можем либо начать воевать, либо тихонько ускользнуть и примкнуть к какой-нибудь банде, либо ждать, пока нас повесят. Да, вы забыли еще об одной вещи… Вы с такой легкостью говорите о том, чтобы схватить и связать этих людей. Ну, что же, попробуйте, я с удовольствием посмотрю, что у вас получится. Если вы не заметили, эти солдаты хорошо вооружены.
— Прекрасно, — сказал кто-то, — что бы мы ни сделали, нас убьют. Почему бы нам просто не спрятаться в горах, пока эти психи не перестреляют друг друга? Потом мы вернемся и заберем их вещи.
Сержант Бар улыбнулся, допил сидр и пошел прогуляться, чтобы размять ноги. Он не мог избавиться от мысли, что не использует задание на полную катушку. Командир остался в лагере, в деревне есть выпивка и, предположительно, женщины, хотя он ни одной не видел. Но почему-то Бар не мог расслабиться.
Сержант поднялся на холм, откуда открывался вид на деревню, и посмотрел в сторону Шастела. Между ним и Цитаделью возвышался другой холм, закрывавший здание, что было в общем-то к лучшему. Зато хорошо была видна единственная дорога, по которой мог прийти враг, если, конечно, он не собирался преодолевать болота и колючие кустарники. Просто по привычке сержант спланировал оборону: двенадцать лучников — по шесть с каждой стороны дороги между деревьев, местные рекруты закрывают путь за баррикадой из тележек и бочек, резервные силы на склоне холма, где лучников не видно, но откуда они могут быстро прийти на помощь. Если бы он планировал битву в казарме, используя свернутые одеяла вместо холмов, пустые бутылки вместо деревьев и поношенную портупею вместо дороги, то не смог бы придумать лучшей расстановки солдат для боя с неравными силами.
Сержант нахмурился и поежился. Придумывать бой для себя и своей армии — плохой знак. Лучше бы продумать путь отступления, кратчайшую дорогу к кораблям. К счастью, это тоже было несложно. При условии, что его заранее предупредят, они могли бы обойти вокруг дальнего холма и спуститься по тропинке задолго до прибытия врага. Сержант Бар покачал головой. Неплохо бы поставить здесь часового и еще одного в деревне. Тогда будет не о чем беспокоиться. Безопасно, как в родном доме.
Лучники Бенин и Бул не проявили особой радости по поводу полученного задания, однако как только Бар объяснил, почему предпочел назначить именно их, и объяснил зачем, они сразу же заняли свои посты. Сержант вернулся на скамейку около постоялого двора и проверил, как проходит совещание. Ничего не изменилось, жители раз за разом повторяли одно и то же. Бар зевнул. Он не знал, что ему делать сейчас: по заданию, сержант должен был организовать армию сопротивления в Шантейне, выделить партизанам двадцать простых луков, научить их стрелять и вдохновить на подвиги, вызвав волю к победе. На данный момент он, судя по всему, справился только с первым этапом и, кажется, отставал от графика.
Утро плавно перешло в день, и под воздействием сидра и солнечных лучей его сильно начало клонить в сон. Сержант положил голову на согнутый локоть и почти задремал, как вдруг услышал свое имя и поднял голову.
— Бул? — пробормотал он. — Я, кажется, велел тебе…
— Приближаются, — перебил Бул. — Сорок человек, только ступили на дорогу.
У Бара ушла примерно секунда на то, чтобы понять, о чем говорит часовой.
— Хорошо. Подай Бенину сигнал, чтобы возвращался. Я соберу людей, и мы уходим.
Бенин прибежал запыхавшись, весь в пыли, и Бар указал ему на дальний холм и приказал двигаться; в этот момент он заметил, что на собрании воцарилась тишина и все смотрят на него.
— Они приближаются, верно? — сказал кто-то. Бару стало неловко.
— Верно, — подтвердил он.
— А вы уходите. Бар нахмурился.
— Да. Мы уходим.
Один мужчина вскочил и подошел к нему, загородив выход. Он выглядел рассерженным и испуганным.
— Вы не можете просто так уйти. Они убьют нас. — Бар на мгновение задумался.
— Извините, уже слишком поздно. Вам следовало подчиниться моим приказам, вместо того чтобы болтать здесь.
Четыре или пять мужчин присоединились к нему.
— Нельзя так с нами поступать, — запротестовал один из них, — вы заварили эту кашу, вам ее и расхлебывать.
— Забудь, — вмешался другой. — Предположим, он останется, предположим, задаст им хорошую порку, хотя я лично в этом сильно сомневаюсь. Потом поедет домой, а они завтра пришлют еще большую армию, и нас убьют. Предлагаю подняться в горы, пока возможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
