Власьев
Другая бы…
Хворов
Как эдак рассуждать! Согласен я, другая бы, конечно… Да в наши дни смешно любить беспечно; Везде расчет.
Дрянской
А может быть, и вкус; Простительно…
Пронской
Я, право, не сержусь, А грустно мне. Я предался сердечно, Я предался вполне моей любви! Чистейшие желания мои Сливались в ней. Мои труды, заботы, Мои печали, радости и сны И смелых дум свободные полеты — Все были ей одной посвящены! А мир мечты светлее, выше, краше, Отраднее существенности нашей! Чудесный мир, он мне знаком, друзья. В него меня, как в небо, уносила Моей любви таинственная сила, И где же он? И нет его! Где я? Кругом меня опять и мрак и холод Земных сует, опять я праха сын! Куда иду? Несчастлив и один…
Хворов
Не плачь, мой друг.
Скачков
Ах, братец, как ты молод! Вот на и пей! Тоска твоя пройдет. Поверь ты мне, в вине такая ж сила, Как и в любви; оно ей антидот. Я сам любил, мне так же изменила Волшебница, и не твоей чета, И не в Москве, и чудо-красота, И немочка, в Германии, на Рейне, Эмилия; я так же пылок был И тосковал, но скоро утопил Огонь любви на месте же, в рейнвейне, И весел стал, как прежде: вот любовь!
Дрянской
Кубенской прав: "Не знаю, что любовь? Стакан вина иль дым священный? Души припадок вдохновенный Иль разыгравшаяся кровь?"
Хворов
Не унывай, садись за книги смело, Пересмотри Гиббона своего: Ты сделаешь полезнейшее дело, Ты мастерски переведешь его.
Дрянской
На что Гиббон? Вот есть над чем трудиться. Он устарел, прошла его пора…
Власьев
Советую покрепче углубиться В историю России до Петра И наконец решить вопрос великой.
Скачков
Который окончательно решен.
Власьев
Не для меня.
Скачков
Ax, Власьев, ты умен И все читал, а судишь слишком дико. Пора же нам оставить нашу старь, Как ветхий, давнолетний календарь, И перестать напрасно шевыряться В родной пыли; пора идти вперед И нам.
Дрянской
Нет, за Европой гнаться Нам тяжело; мы не такой народ…
Скачков
Прикажешь нам сидеть поджавши руки, Бессмысленно и мертво ко всему, Что движет всех, что делают науки И там и там. Нет, мы по-твоему Давно уже погибли бы со скуки.
Власьев
А согласись, что пища есть уму, Прекрасная, питательная пища — Уединяться от живых людей В священный мрак давно минувших дней, На тихие, смиренные кладбища Исчезнувших народов и царей! Ум творческой способностью своей Влагает жизнь в могилы молчаливы, И перед ним они красноречивы, И перед ним века, за рядом ряд, Встают, идут и внятно говорят; Как наяву он видит их и слышит, Он судит их и величаво пишет Свой суд, в урок позднейшим временам.
Хворов
И я люблю и занимался сам Историей, особенно Нибуром; Я начинал его переводить.
Пронской
Мне кажется, что можно бы сравнить Великого историка с авгуром: Историк также должен уходить От шума и приличий современных На светлый луг холмов уединенных, Чтоб наблюдать с свободных их высот Судьбу веков, их вещий крик и лет…
Скачков
Ну, полно, брат, я не терплю сравнений.
Дрянской
За что это?
Скачков
Нетрудно их набрать.
Хворов
Сравнения до ложных заключений Доводят нас, и странно б основать На них науку или вывод целый.
Дрянской
В поэзии…
Хворов
Тогда другое дело: Там место им, они там хороши.
Дрянской
Как, например, сравнение души С огнем лампады…
Хворов
Или жизни нашей С несвязным сном…
Скачков
А молодости — с чашей Вина. Друзья! давайте ж пить вино,
(пьет)
Пока еще так чисто и прекрасно Кипит, блестит и пенится оно!
Власьев
(смотрит в окно)
Луна взошла и сыплет свет свой ясный На белый снег! Серебряная ночь!
(Задумывается.)
Вы помните: такая же точь-в-точь Она была, когда мы любовались На вид Кремля, Кубенской с нами был…
Дрянской
И на своих пегасах.
Власьев
