9 апреля 1846
Встреча Нового года
Скачков, Власьев, Хворов, Дрянской, Пронской.
Все навеселе в разных градусах.
Скачков
Уж пить так пить. Держаться середины Я не могу: оно и мудрено Здесь, например, когда такие вины Нам предстоят, как вот мое вино! Кипучее, разгульное, живое, И светлое, и светло-золотое! Люблю его и пью его давно, Как верный друг ему не изменяя С младенчества. Ах, юность удалая! Друзья мои, зачем она прошла! А хороша, как хороша была! Пора надежд, восторгов и желаний!.. Да, господа, хочу я предложить Один закон для наших заседаний — Закон равенства: поровну всем пить, Чтоб не было различных состояний В кругу друзей и были б все равно… Согласны вы?
(Пьет.)
Прекрасное вино!
Хворов
Согласны.
Дрянской
Я согласен, утверждаю, Закон премудрый!
Скачков
Я провозглашаю Торжественно, теперь же укрепим И навсегда…
Пронской
Нет, нет, мы не хотим, Мы отрицаем.
Власьев
Думаем иначе; Я докажу, что этакий закон, Закон равенства, вреден и смешон Всегда, везде, в кругу друзей тем паче. Где всякий дома, всякому должно Быть весело.
Дрянской
И всякий пей свободно, Как, и когда, и что ему угодно — Вот наш закон!
Скачков
(пьет вино)
Вкуснейшее вино! Я им доволен: утешений много В нем нахожу, им освежаюсь я. Друзья мои! Идя земной дорогой, Мы охаем под ношей бытия, Мы устаем, трудяся до упаду; Так нам, ей-ей, отрадно иногда Освободить плеча из-под труда Жестокого, прилечь под тень, в прохладу, И скушать две-три кисти винограду!
Хворов
Ты говоришь, Скачков, как бы поэт… Мысль не нова, а выражена мило.
Скачков
Я не поэт, однако ж время было, Я писывал то песню, то сонет Красавице; я предавался мрачно Своей любви и гордо воспевал Тоску, луну и все…
Хворов
Ты подражал…
Скачков
Кому это?
Хворов
И подражал удачно Кубенскому, который в свой черед Сам подражал, сам корчил он Виктора Гюго.
Скачков
Ты прав. Я избегаю спора: Вы, критики, несноснейший народ! А впрочем, как бы вы ни рассуждали, Кубенской был решительно поэт, Каких еще не много мы видали; Умен, учен и, двадцати трех лет, Он понял жизнь, на мир глядел глубоко, Великое и доброе постиг, Трудолюбив, прочел он груды книг, Знал языки; стоял бы он высоко В словесности. Ах, братцы, жаль его! Нежданная, ужасная утрата! Мы все его любили так, как брата, Как гения, поэта своего! И вдруг он умер. Помню очень ясно, Как вместе мы встречали Новый год, Все вместе у Кубенского. Прекрасный Тогда был пир! И новый настает, А лучший друг к своим уж не придет!
Хворов
Прилично бы в его поминовенье Всем по стакану. Выпьем же, друзья!
Пьют.
Скачков
Кубенской был нам честь и прославленье, Роскошный цвет привольного житья, Он сочетал в себе познанье света С ученостью, свободу юных дней И верный взгляд на жизнь и на людей С веселостью и пылкостью поэта! Был чист душой, да встретит радость там… Хвала ему и мир его костям!
Встают и чокаются.
Власьев
Чтобы у нас об нем воспоминанье Хранилось свято, сладостное нам!
Дрянской
И каждый год такое ж возлиянье Свершать по нем.
Хворов
И чаще я готов.
Дрянской
Как молод был и был всегда здоров, И вдруг он умер!
Хворов
Бренное созданье, Каков бы ни был человек, наш брат!
Дрянской
И то сказать, он сам же виноват: Он странен был, зачем он не жил с нами, У нас, в Москве? Погнался за чинами, Переменил род жизни и климат, Стал день и ночь работать через силу, И заболел, взял отпуск, и скорей В тамбовскую деревню, там в могилу, При помощи уездных лекарей.
Хворов
Не помню кто… нет, помню, точно, Тленской Мне сказывал, что он письмо читал И шесть стихов, которые Кубенской Перед своею смертью написал Какой-то тетке…
Власьев
Я прошедшим летом Не раз ему говаривал: зачем Москву и нас бросаешь ты совсем? Останься здесь, займись своим предметом; Перед тобой великий мир души; Работай в нем на воле, будь поэтом Возвышенным и драму напиши! Он пренебрег тогда моим советом; Он был упрям.
Дрянской
