3
"Ax боже мой! что вижу я! Душа пугается моя, Какими страшными толпами Идут студенты! И куда? Ей-богу, вольность им беда С их удалыми головами. О! будь я ректор! Я б дала Поступкам их другую славу; Их отвращала б ото зла И не пускала б за заставу… Смотрите: что у них в руках! Вино и трубки!!" — так судила, С душой на стареньких устах, Религиозная Людмила; Так непонятлив женский взор, Так суеверная старуха Мечтает видеть злого духа, Глядя на светлый метеор!
4
Идут студенты. Неба своды Сияют мирною красой: Богам любезен пир свободы, И просвещенной и живой! Сыны ученья и забавы Небрежно, весело идут; Вперед! вперед! Вот у заставы, Где строго что-то берегут Игрушки мнительной державы.
5
Чу! за границей городской Гремят студентские напевы: Их не поет старик плохой, Их не поют плохие девы; Но их поэзия мила Душе чувствительной и вольной, Как шум веселости застольной, Как вдохновенные дела.
6
Туда, где Либгарт домовитый На лоне старческих отрад Проводит жизненный закат Своей души незнаменитой, Где обольстительно шумят Пруда серебряные воды И, сладостный певец природы, В тени раскидистых ветвей Весенний свищет соловей; Где, может быть, в минувши годы Сражались рыцари мечей, Громили чухон-дикарей, И, враг тиранства благородный, Отчизне гордо изменя, Садился Курбский на коня, С душой высокой и свободной! — Туда идут, рука с рукой, Отважно, громко восклицая, Студенты длинною толпой; И с ними Бахус удалой! И с ними радость удалая!
7
У прохладительной воды, Пред домом старца-господина, Есть полукружная долина. Дерев тенистые ряды — Ровесники ливонской славы — Высоки, темны, величавы, Кругом, как призраки, стоят. И на лужайке аромат, И струй веселое плесканье, И легкий шепот ветерков, И трепетание листов, Там всe — душе очарованье И пища девице стихов.
8
Сюда веселость молодая Пришла на дружественный пир. О вольность, вольность, ангел рая, Души возвышенной кумир! Ты благодетельна, ты гений Великих дел и вдохновений; Святая, пылкая! с тобой Нет в голове предрассуждений И нет герба над головой.
9
Как милы праздники студентов! На них приема нет чинам, Ни принужденных комплиментов, Ни важных критиков, ни дам; Там Вакх торжественно смеется, Язык — не гость и либерал, Сидишь, стоишь — покуда пьется И пьешь — покуда не упал.
10
Смотрите: вот сошлися двое! Бутылки верные в руках, И видно чувство неземное В многозначительных очах. Стекло отрадно зазвенело, Рука с рукой переплелась, И в души сладость полилась Струeй шипучей и веселой. И взоры блещут, как огонь, Лицо краснеет и пылает, Бутылки прочь — и упадает Ладонь горячая в ладонь. Вот величаво и свободно Уста слилися: раз, два, три (Не так целуются цари В часы их радости негодной!). Свершив приятельский обряд, Они с улыбкой упованья Один другому говорят Свои фамильные названья.
11
Великолепная картина! Отрада слуху и очам! Иной гуляет по холмам И дружно пьет чужие вина: В устах невнятные слова, И руки трепетные машут, И ноги топают и пляшут, И без фуражки голова! Вот он стоит — и взором ищет Неопустелого стекла, К нему несется как стрела, И улыбается, и свищет.
12
Другой, подъемля к небу взгляд, Свою бутылку допивает, Ее колеблет и бросает К жилищу ратсгофских {2} наяд; Она летит — она упала На лоно светлого пруда, И серебристая вода Запенилась и засверкала.
13
А там, разнеженный вином, В восторгах неги полусонной, Усильно борется со сном И по долине благовонной Беспечно движется кругом; Руками томно жестирует, Привстанет, смотрит на друзей И полупьяных критикует В свободной смелости речей.
14
Среди смеющегося луга Звучат органа голоса, Для пира новая краса; Обняв пленительно друг друга, Студенты в радости живой, Лихие песни напевая, Кружатся шумною толпой, И спотыкаясь и толкая… Чета несется за четой, Одна другую нагоняет — И вот слетелися оне, И вальс в небрежной толкотне На землю с криком упадает.
15
