– А какой наш?
– Не знаю… Но другой!
Мрак ухватил Таргитая за руку, резко потащил назад. Глаза оборотня не отрывались от чудищ. Лицо было угрюмое. С такими сражаться – что камень привязать к ногам и прыгнуть в море. И то проживешь дольше. Дурень с его бесстрашием не понимает. Если и погибнуть, то в драке с Ящером, а не его выплодком.
Они пятились, пока спины не уперлись в створки ворот. Мрак бросил с отвращением:
– А может, надо пройти через этот зал?.. Ящер там, еще дальше? А это его гридни?.. Хвост ему заносят на поворотах, как мы Таргитаю?
Олег налег на створки, изо всех сил упираясь в выщербленные плиты. Заскрипело. Мрак выпихнул Таргитая вслед волхву, и уже с внешней стороны навалились, закрывая. Таргитай опомнился, быстро заложил в петли железный засов. Но глаза все еще были непонимающие.
С той стороны на ворота обрушился страшный удар. Створки затряслись. За воротами прогремел мрачный, полный ярости и угрозы рев.
Они были в огромном зале, на полу трупы и лужи крови. Зал вырублен в камне, боковых ходов нет. Назад дорога перекрыта, а за дверью порождение Ящера, целый выводок. Кидаются на дверь, бьются тупыми головами, вот-вот рухнет.
Таргитай в отчаянии рухнул на залитый липкой грязью пол.
– Не успели…
– Где Ящер? – закричал Мрак страшным голосом. – Где настоящий Ящер?
Олег, желтый, как покойник, словно уже покинул мир живых бесповоротно, едва-едва заставил посиневшие губы двигаться:
– Похоже… уже покинул подземный мир.
– Сам издох? – спросил Таргитай с надеждой.
Мрак смотрел налитыми кровью глазами.
– Упустили?
Таргитай встал на колени.
– Олег, ты же все можешь!
Олег сел рядом с Таргитаем, уронил голову. Ворота тряслись, будто из них выколачивали пыль. Избитое тело ныло, виски раскалывались от грохота. Чувство безнадежности нахлынуло с такой силой, что ощутил холодок смерти и даже услышал шорох невидимых крыльев.
– Сегодня последний день, – сказал он мертвым голосом. – Мы опоздали.
– И… никак?
– Мрак, разве мы не сделали все?
– Надо было… больше, – прохрипел Мрак.
– Куда уж больше?
– Человек всегда… больше…
Ноги Мрака подломились. От ядовитой грязи, разлитой по каменному полу, поднимались ядовитые испарения и туманили голову. Откуда-то слышалось бульканье, словно кипел исполинский котел. Пахло гадостно, от ворот с потолка посыпались камни.
– Сейчас ворвутся, – сообщил Мрак угрюмо, но не шелохнулся. Даже к секире не потянулся, что лежала в двух шагах.
Таргитай сказал обреченно:
– Род зря надеялся…
– На тебя?
– На всех нас. Людей.
Олег зябко подвигал плечами. В бок кольнуло, он досадливо поправил, пальцы ожгло. С вялым удивлением нащупал забытый кристаллик Праскорлупы. От него шло тепло. Олег насторожился. Даже ученик волхва понял бы: тепло не простое.
– Умолкните, – оборвал он сдавленным голосом. – Галдите, как вороны на дохлой корове…
Тепло вошло в него раньше, чем пальцы сомкнулись на камешке. Взор очистился, он ощутил, как неслышно ушла и растворилась боль, а тело начало наливаться новой силой. Кровь свернулась на руках и осыпалась грязно-коричневыми струпьями.
– Молчим, – торопливо сказал Мрак. Он в радостном изумлении смотрел на волхва. Тот оживал на глазах, на бледное лицо вернулся румянец. – А ты… никак и тут волхвуешь? Так чего ж молчал?
– Это не я… Я не могу…
– А кто? Таргитай?
– В Яйце есть все, – сказал Олег напряженно. Брови сшиблись на переносице. – И солнце, и звезды, и боги, и люди, и магия… Что в Скорлупе – не знаю, но часть магии есть. Какой, не знаю… Это очень опасно.
– А нам есть что терять?
– Ты прав…
В зале возник гул, смешался с грохотом от бронзовых ворот. Обе створки рухнули, сорванные вместе с рамой. В зал вывалилась зеленая гора, скрежещущая, вся из шипов, рогов и клыков. Распалась на трех ящеров, но не успели прыгнуть на дерзких существ, как сзади наскочили другие, торопясь добраться до людей. Смяли, раздался раздраженный рев в дюжину глоток.
Стены затряслись, со свода посыпались мелкие камешки, цветные плитки. Олег торопливо выбросил в стороны сжатые кулаки. Вокруг него воздух сгустился, как кисель, пошел водоворотом в стремительном хороводе, медленно, потом со свистом. Красные волосы волхва развевались, он едва удерживался на ногах под ударами урагана.
– Ко мне!
Таргитай все еще стоял на коленях.
– А… куда?
Мрак свирепо рявкнул:
– Дурень! Ему бы только драться!
– А тебе?
– Мне уже расхотелось.
Он шарахнулся вбок, избегая набегающего зверя, упал на пол, перекатился, собирая зеленую слизь, одним движением вскочил и вломился в вихрь, как вламывался в этот зал, по-бычьи наклонив голову и держа секиру острием вперед. Олег перехватил, чтобы Мрак не пробил и другую стену, другой рукой подгреб ошалело набежавшего Таргитая.
Ткань вихря затрещала. Олег с ужасом увидел прямо перед лицом два когтистых пальца. Зеленая кожа сразу вспыхнула искрами, покраснела, сильно запахло горелым мясом. За стеной прогремел рев боли, лапа исчезла. Под ноги упал оплавленный острый коготь.
Вихрь поднялся на тонкой ножке, изогнулся. Мрак захрипел, невидимые пальцы сдавили горло. Стены стали мутными, будто невры смотрели через бычий пузырь. Свист стал оглушительным. Внезапно заболели зубы, волосы встали дыбом, тела резко потяжелели. Таргитай ощутил, как кровь отхлынула от лица.
Олег что-то кричал, предостерегал или успокаивал. Таргитай стонал, сцепив зубы. От боли и усталости хотел одного – чтобы все поскорее кончилось. Пусть даже умрут, но чтобы кончились эти муки.
Часть III
Глава 1
Желтые стены вихря внезапно рассыпались. Пятки так ударились о твердое, что Таргитая покатило, как перекати-поле. Олег опрокинулся на спину, лишь Мрака словно вбили в землю: так и застыл – согнутый, озлобленный, готовый рубить, бить, даже рвать зубами.
Дул резкий промозглый ветер. В полутьме на виднокрае таяла жиденькая заря. Совсем чахлая полоска света, похожая на прореху между черной землей и таким же темным небом.
Частокол дальнего темного леса, как грубыми стежками неумелой мужской руки, сшил небо и землю. Стояла мертвая тишина, но чуткое ухо Мрака уловило движение в глубинах земли.
Тучи над унылой равниной нависали низко, тяжелые и темные. Было сумрачно, невесело, веяло обреченностью, словно еще не покинули мира мертвых. Из воздуха ушла жизнь, даже низкие тучи нависали иные – враждебные, от них не уйти, не ускакать, не укрыться.
– Белый свет, – всхлипнул Таргитай. Слезы блестящими горошинами катились по грязному лицу. Губы тряслись, будто по ним били пальцем. – Уж не думал, что еще раз…
